Стража последнего рубежа

Сейчас этот выход был погребен оползнем, случившимся много лет назад, а рельсы остались чугунным памятником безвестным горнякам, когда-то рвавшим жилы в этих подземельях.

От Станции, пробравшись через завалы в Кривой штрек, Олег пошел медленнее – неровный потолок здесь временами опускался очень низко, оставляя для прохода меньше метра, а острые выступы известняка так и норовили «поймать» на себя голову неосторожного подземника. Чтобы не заблудиться, Олег время от времени останавливался и искал на стенах метки, оставленные морионцами во время прошлых спусков.

Темнота и шепчущая тишина Разлогов не угнетали Олега. Он давно привык к пещерному антуражу, да и не было в подмосковных каменоломнях ничего этакого, пугающего или необычного. Пожалуй, по ощущениям здешние пещеры напоминали крымские – в них хорошо дышалось, они не подавляли волю, и временами казалось, что именно рукотворность большинства полостей Разлогов играет в этом главную роль, точно строители катакомб оставили здесь частичку тепла своих карбидных ламп и немного человеческой души в придачу.

Совсем по-иному он чувствовал себя, например, в Кунгурской пещере, что неподалеку от Перми. Мрачное великолепие сверкающих в свете фонаря ледяных чертогов давило на Олега, заставляя чувствовать себя ничтожным, маленьким существом, случайным гостем в этом подземном дворце.

И южноуральские Киндерли тоже вызвали в его душе тоску и желание не задерживаться в тамошних стволах и залах надолго.

Конечно, не все пещеры действовали так негативно. Алатауский «Ящик Пандоры», наоборот, пленил Олега своей основательностью, хотя по сложности считался одной из самых неприятных дыр бывшего Союза. И Дивья пещера, расположенная в той же Пермской области, что и легендарный Кунгур, несмотря на отдаленное сходство с киндерлинской, очень понравилась Олегу – в ней было столько всего, что можно было смело загонять в гроты киношников и снимать сцены из «Властелина колец».

Старик, которому Олег рассказал о своих ощущениях, вопреки ожиданиям отнесся к ним очень серьезно.

– У тебя, парень, чуйка есть. И чуйка правильная. Верь ей. От большой беды может она оградить – и тебя, и других.