Слуги Карающего Огня

Дикий народ, лесовики-болотники, в чащах дремучих сидят, весной по полянам бревна с сучьями таскают, в борозды зерна овсяные да полбяные кидают, а к осени срывают колосья, молотят и перетирают ручными жерновами зерна в муку, делают жито, тем и кормятся, да еще бортят диких пчел, охотнючуют, рыбалят по быстрым лесным рекам. Ну, и конечно грибы, ягоды, кореньё-зеленьё всякое…

Корч усмехнулся про себя. Вот она, старость. Чуть не каждый день теперь вспоминает он родные родские леса, родичей, родовичей и дальнюю родню свою.

Вспоминает по-арски, и долго, очень долго вытаскивает из глубин памяти родные, родские слова.

Сколько же лет он прожил тут, в дне пути от Перевала Скелетов? По-родски Корч и сосчитать бы не смог – там («Там! Вот опять! Там, они, у них… А сам-то тоже – оттуда!»), у родов, счет годам велся по летам, прожитым вожами всех родских племен. Умирал один вож – время менялось, и начиналось сызнова. И лишь самые мудрые волхвы помнили, сколько у родов было вожей, и могли счесть время, что роды прожили на этой земле.

Ары вели другой счет, отмеряя его от того дня, когда Великий Бо, бог сущего и не сущего, сотворил этот мир и аров в нем, а год считали не по лету, а по обороту солнца от весны до весны. Арскими годами Корч жил тут уже шесть раз по десятку, а по-родски – три десятины нынешнего вожа, Бора Крепкой Руки…

Корч не спеша вернулся во двор своего Дома, привычно окинул взором навес с сеном для скота, сарай, стойла, и сам Дом, из серого арского камня, под высокой корьевой крышей.

Узкие окна-щели, с распахнутыми по летнему времени дубовыми ставнями, широкие двери с бронзовыми накладками, коновязь для спешных путников, каменное корыто-поилец – для лошадей, без которых человек медленен и слаб в пути.

Еще во дворе был колодезь – обложенное камнем устье, дубовый ворот, и крыша на четырех столбах, увенчанная деревянной личиной богини Ва, покровительницы вод.

В дальнем углу двора, у сараев, высился каменный идол Яра, светлого солнечного бога, помогающего всему живому.

Идол был богато украшен ленточками, кожаными и меховыми ремнями, амулетами и оберегами, что вешали на него путники – чтобы защитил и помог в дороге.

Из Дома выскочила вагаска Ваят, жена младшего сына Корча, Птаха, выплеснула грязную воду из мытого чана, улыбнулась свекру и поспешила к колодезю – за свежей водой.

Дом просыпался – скрипели под ногами родни половицы, хлопали двери, гремела посуда.