Слуги Карающего Огня

Взвар и наговоры волхва сделали свое дело – болезнь покинуло крепкое, молодое тело, шишак на затылке опал, перестала кровоточит рана в его середке, полностью исчезла одурь, утихла дрож в руках и ногах, и вообще, Луня чувствовал себя словно заново родившимся.

Ему безумно хотелось есть, и на цыпочках, чтобы не разбудить спящего волхва, Луня подкрался к котелку, висящему над затухшим костром, и прямо через край, не разогревая хлебова, наелся, пожевал мяса, и почувствовал себя совсем здоровым.

Тут Луня увидал странное ожерелье, лежащее на кусочке кожи возле волхва. Двенадцать узких, не длинных косточек, порядком закопченных и обоженных, связанные вместе кожаным шнуром. Ничего подобного раньше в вещах Шыка Луня не видел, и поэтому он осторожно подкрался к спящему волхву и протянул руку, чтобы взять ожерелье.

Раз! – крепкая рука волхва перехватила Лунино запястье. Шык открыл глаза, сурово глянул на ученика, и неожиданно улыбнулся:

– Что, полегчало?

– Да, совсем хорошо, спасибо, дяденька! А что это?

– Это тебе, заслужил! Надень-ка…

Луня взял ожерелье, пахнущее гарью и паленым мясом, неуверенно повертел в руках, потом надел – и удивился: ожерелье словно давило на на шею, грело и холодило одновременно.

– Дяденька, а все же, что это? – спросил Луня у вставшего волхва.

– Не понял еще… Это оберег, от беров. Они теперь тебя боятся станут больше, чем тех воев, что богов тырят!

«От беров…», – удивленно подумал Луня: «Двенадцать косточек… Шесть трупов, двенадцать рук!».

– Я это… Страшно мне, дяденька! – запротестовал Луня, пытаясь содрать жуткое ожерелье.

– Не боись! – ободряюще кивнул волхв, плеща себе в лицо водой из баклаги: – Ожерелье это верно тебе служить будет, а что человечьи кости на него пошли, так не пугайся – для пользы дела это! Родские вои ушей не режут, волос с голов у убитых не дерут, как многие другие народы, но ты-то не вой, ты волхв, и сила твоя не в руках, а в голове! Хотя и руками могуч ты оказался, Луня, двоих беров свалил, они и Чернобога своего поганого помянуть не успели!

– Одного, дяденька! – покачал головой Луня: – Одного бера я порубил…

– А второму кинжалом в самое сердце ткнул, когда падал уже! – подтвердил волхв, разводя костер.