Слуги Карающего Огня

Луня спал, измученный бессонной ночью и тревожными речами волхва, а Шык просто отдыхал, глядя в голубое летнее небо с белыми курчавыми шапками облаков. Общение с предками и богами много сил отнимает, тут уж не до скачки на конях, отлежаться надо, отдохнуть…

К закату собрались в путь. К излету лета ночи стоят темные, но арпаки с дороги не собьются, Ход им знаком, они его чуют, не нюхом даже, а душой своей конской, и поэтому ходко идут в кромешном мраке, уверенно попирая копытами дорожную пыль.

Ночью, вернее, ближе к утру, подошли к краю Черного леса.

Луня сразу понял, что именно Черный, а никакой другой, лес встал стеной по правую руку от Хода – даже в темноте густел он налитым мраком, словно черной стеной отделяя сам себя от остального мира.

Светало, яснели деревья, земля и небо вокруг, и лишь Черный лес оставался таким же темным, что и в глухую ночь.

– Он и днем такой? – спросил Луня волхва, невольно понижая голос до шепота. Шык усмехнулся:

– А ты думаешь, почему его Черным нарекли? Погоди, Яр взойдет, сам увидишь – и деревья, и трава, и даже цветы, все в этом треклятом лесу чернее ночи! Но ты особо в ту сторону не гляди – не ровен час, поймает твой взгляд какая-нибудь тварь, потом беды не оберешься, Чур нас от этого! Смотри лучше налево, вишь, вон вершины Ледяного хребта солнце уже окрасило – лепо! Вед мне сказывал, что ары хотели Ход ближе к горам провести, от Черного леса подальше, да там своя напасть оказалась – туман чародейский.

Наплывает тот туман с гор, людей и животных разума лишает, одни влоты, что с заката сюда забредают, чары туманные терпят, да и правду сказать, у влотов разума с овечий говяш, им и терять особо нечего!

За разговорами солнце взошло, Луне сразу стало веселее.

В сторону Черного леса он старался больно-то не смотреть, как волхв советовал, но все же не удержался, глянул – и подивился тому, как чудно выглядело все в колдовском лесу.

Действительно, и травы, и деревья, корявая родня родских елок да листвениц, и кусты, и даже крупные, красивые цветы, что росли под деревьями – все было непроглядно черным, словно кто-то специально красил лес, коптил его, заливал смолой и дегтем.

Дневали снова на горке, на лесистом холме к полуночи от Хода. Спали в очередь, правда, Шык дал Луне волю, но зато потом отправил на охоту.

Луня бродил-бродил по распадкам, спугнул зайца, потерял три стрелы и упустил косого. Злой и усталый, возвратился он к костру, виновато развел руками, мол, обиделась на что-то Зева, не помогла.