Слуги Карающего Огня

Насытившись, Будор встал, поклонился столу – божьей ладони, Дому – на четыре угла, потом – хозяину, и лишь тогда спросил:

– Знаю я, Корч, что по законам нашим, которые ты чтишь, плату с гонца брать тебе невместно! Но я все же хочу отблагодарить тебя, о Хозяин, и посему говори положенные слова, а я отвечу тебе…

Корч приосанился, и поклонившись гостю, произнес:

– Спасибо тебе, Будор из клана Молниевого Огня, за то, что ты оказал мне честь, став гостем мои, за то, что отведал еды моей и питья, и хочу спросить – не пожелаешь ли ты одарить Хранителя Дома у Великого Хода, словом или делом?

Будор кивнул:

– Делом одарить тебя, Корч, не могу, ибо спешно прибыл сюда, и спешно удаляюсь из Дома твоего, но словом одарю, и слово мое будет тревожным! Знай же, что Великий Бодан, правитель аров, узнав от мудреца Веда о приближении страшной напасти из Звездной Бездны, послал меня по просьбе Веда в земли родов, к волхву Шыку, известному под прозванием Костяная Игла, дабы Шык немедля отправился в Ар-Зум.

Это все, но от себя хочу добавить: черны вести мои, и готовься к плохому, Корч, идет что-то, чему нет названия, и это что-то угрожает не только арам или родам, или стране Ом, нет, угроза нависла над всеми странами Хода! Это все, более мне пока не ведомо!

Будор еще раз поклонился хозяину, собравшимся в большой горнице домочадцам Корча, не оглядываясь, вышел во двор, и вскоре перестук копыт его коня затих вдали…

– Ну! Что рты разинули! Дела нет ни у кого, что ли? – заворчал на своих Корч, но воркотня его была больше для порядка – сыновья, внуки и невестки мигом разбежались – кто на кухню, кто нянчить малых, кто – к скотине, и вскоре Корч остался в горнице один.

Он присел к столу, сплел корявые натруженные пальцы и задумался:

«Вот и ары поняли, что в мире неладное творится! Что ж за беда такая идет? Черное поветрие Звизд наслал? Нет, Вед бы с ним быстро разделался! Или Ный пошел по земле косить души людские? Тоже не похоже – в Год Ранних Смертей все в природе на дыбки вставало, а в этот год не так – тишь да гладь.

Правда, нежить прет дуром отовсюду, поллуны назад лорийских торговых гостей аж на Мокром лугу паун накрыл черной своей паутью! Это виданное ли дело – в двух днях пути от Черного леса пауны резвятся!

А хуже всего, что Воструха, Баган да Бадняк боле Дом не блюдут. Угощение не принимают, забились, кто куда, и хнычут, сами себе погребальные песни поют. Вот это-то горе, и горе настоящее.