Четвертый поход

В тех местах, где он провел детство, в Средневолжске, имя его в пацанской среде было принято трансформировать в прилагательное «Серый». Не в смысле – тупой, ограниченный, а просто по созвучию.

Вот только после появления маньяка созвучие это приобрело, Сережа это почувствовал, новый, тайный и очень важный смысл. Серый… Как волк. Волк-одиночка. А два одиночки в одном месте не живут…

В ответ на слова Буратино он пожал плечами, мол, что тут говорить…

– Ладно, блин, херня все это! – рубанул воздух ладонью Дрозд.

 – Ссыкуны мы все, блин, ха! Айда домой, а то мне еще ковер пылесосить надо до мамкиного прихода! Рык, че сидишь, айда!

И тогда Сережа молча помотал головой. Не известно, что за бес вселился в него в тот момент, но он неожиданно для себя самого поднял голову, посмотрел Дрозду в светлые глаза и брякнул:

– Мы его поймаем!

* * *

Как было известно из многочисленных слухов, маньяк Серый скрывался, прятался, жил в Разинских пещерах. В окрестностях поволжских городов, особенно ближе к Самаре, к Жигулям полно таких пещер, Разинских, Пугачевских или еще каких.

Вокруг всякой пещеры – легенды, одна другой замысловатее. Тут и клады разбойничьи, и могилы староверов, и входы в секретные подземные города, где «бомбы делают», и прочие вымыслы.

Однако пещеры действительно существуют во множестве, и природные, и созданные людьми, многие из них завалены, забиты от любопытного пацанья железом и камнем, но не из-за желания властей сокрыть какие-то великие тайны или богатства, а просто из соображений безопасности – уж больно ветхи песчаниковые своды…

Вот в таких-то пещерах и прятался маньяк.

И вот там-то они, четверо пацанов, и решили его изловить.

После уроков, заныкав обшарпанные портфели под школьную лестницу и завалив их плакатами с внушающими оптимизм лозунгами типа «Ленин – наш рулевой!» (хотя куда может зарулить покойник?), они отправились за арматурой – излюбленным оружием пацанвы.

Ребристый арматурный дрын с руку длиной при желании мог даже в слабой руке восьми-, десятилетнего ребенка разбить голову здоровому бугаю, а уж если не полениться и заточить этот дрын, неделю пошкрябав его вечерами по шершавому бетону где-нибудь в подвале, то ты уже по-настоящему вооружен эдакой «карманной шпагой».

Почему карманной? А потому что носили средневолжские пацаны свое оружие в штанинах – тупой конец арматурины обматывался изолентой, из которой торчал проволочный крючок.