Пастыри. Последнее желание

Под дерьмом, само собой, следовало понимать «глушаки», то бишь запутанные, непонятные и не раскрываемые в принципе дела, веригами висящие на районных отделах внутренних дел столицы. Теперь для этих вериг начальство придумало отдельный замечательный крючок. Крючок звали – Николай Кузьмич Громыко…

Вздохнув, майор встал, прошелся по кабинету, посмотрел на свое отражение в висевшем рядом с вешалкой зеркале. Увиденное Громыко не обрадовало. Из зеркала на него глядел грустный красномордый мужик, вызвавший у майора острое желание крепко врезать по этой самой красной морде.

– Ну что, Колян? – сам у себя спросил Громыко. – Хреново тебе? И ведь главное – за что? За что такое? За то, что «спины не гнул, прямым ходил»? Так ведь не я один… Ну, судьба-индейка!

Он замолчал, махнул рукой своему зеркальному визави, вернулся за стол и скомандовал:

– Майор Громыко, мать твою! Приступить к работе!

* * *

– Трищ-м-йор! – в дверь кабинета просунулась голова Яны Коваленковой.

Яна говорила, как стреляла, – громко и короткими очередями, при этом проглатывая ненужные, по ее мнению, звуки. Громыко поморщился, махнул рукой, мол, давай.

На стол легли две объемные папки. Коваленкова полыхнула синющими глазами и выскочила за дверь. Громыко поморщился вторично – голова просто раскалывалась – и открыл папку.

Дела в новообразованный межрайонный отдел по оперативной работе (который злые языки в управлении тут же окрестили МОР-ом) привезли на третий день. Бронированный КамАЗ заехал во двор, ОМОН выставил оцепление, и несколько опечатанных ящиков перекочевали в ведение Громыко. Коллеги майора постарались на славу, почуяв возможность избавиться от всех «висяков». Чего тут только не было!

Подвальная расчлененка трехлетней давности соседствовала с не менее свежей «заказухой», ограбления обменников летом 1998 года – с серийными убийствами осени 2001-го.

Но самое печальное – кроме всех этих леденящих кровь и душу криминальных историй, Громыко осчастливили еще и «делом Черного киллера», или, по-простому, «ЧК».