Аксолотль

Мы взрастили, выкормили его, убоявшись, что опять наступила эпоха, когда перед нами встанет вопрос: «Можешь выйти на площадь?»

«Это компрадорское государство!», – яростно кричал Толик Длукер. «КГБ не может породить ничего светлого!», – вторила ему Эллочка Бахтина. «Возврат к монополии одной партии на власть – это конец всему!», – веско заявлял Вадик Симонян. «Имперские амбиции гибельны для России!», – уверенно резал Эдик Гальперовский.

Мы не сомневались – стоит только демократически решить проблему передачи верховной власти, и всё: Россия воспрянет ото сна, птица-тройка наконец-то свернёт с грязных просёлков на столбовую дорогу и помчится в будущее, которое обязательно, непременно окажется лучше настоящего…

О, какими же мы оказались слепцами! Куда там Гомеру, Мильтону и Паниковскому… Пока мы тут воевали с ветряными мельницами, порождёнными наши же фобиями, где-то, да собственно говоря, известно где! – уже был написан сценарий, проведен кастинг, и деньги легли на счета исполнителей главных ролей.

А началось все безобидно и даже весело.

Второй Московский Всемирный фестиваль фолк-музыки. На площадях столицы били тамтамы и выли трембиты. Радостная молодежь отплясывала в свете прожекторов, и тысячи разноцветных воздушных шариков кружились над Москвой, сливаясь в фантастическую какофонию цвета. Эллочка сказала тогда: «Как будто радугу взяли – и перемешали». Радугу… Она как в воду глядела!

Никто не заметил их появления.

Но как-то вдруг, неожиданно, все площади и центральные улицы оказались запружены толпами юнцов и юниц. Бедновато одетые, лохматые (Уже, уже тогда они отпускали волосы!) подростки потеснили танцующих мажоров, плотной массой окружая сценические площадки, на которых по-прежнему грохотали туземные барабаны.

Финальный концерт фестиваля состоялся, как водится, на Красной площади. Вип-трибуны, места для иностранных гостей, оцепление, огромная эстрада, зиккурат Мавзолея – и пирамиды колонок вокруг…

Президент появился перед самым началом, и сотни телекамер десятков телекомпаний показали, как он, улыбчивый, подтянутый, своей знаменитой спортивной походочкой идет по брусчатки.

Никто не подумал тогда, что это сигнал, casus belli для посвящённых.

Тут все и случилось: орды лохматых подростков смяли заслоны, и с двух сторон – с Манежной и с Васильевского спуска – потекли на Красную площадь. Возникла сумятица.