Куда идем мы…

На самом деле Четвертого кто-то сначала яростно жевал, а потом с не меньшим энтузиазмом переваривал. Он боли Четвертый орал так, что удивительно, как его не вывернуло наизнанку, кишками наружу. Если бы не обезболивание, которое кто-то периодически кидал на него все эти бесконечные годы (по крайней мере, так это время ощущал сам монах), он бы, наверное, просто помер.

Потом боль исчезла. Совсем. Как отрезали. Четвертый обнаружил себя закатившимся в угол трапезной и лежащим там в позе эмбриона. Ничего не болело. Наоборот – ему стало легко и хорошо, как никогда в жизни.

Исчезли все боли и неудобства, заново вырос выбитый месяц назад зуб. Когда он поднялся на ноги, ему показалось, что он стал выше ростом – примерно на голову.

– А ну, поворотись-ка, сынку – непонятно поприветствовал обновленного Четвертого и добавил еще непонятнее. – Дывысь, куме, який гарный хлопец зробывся.

– Да уж… – охотно откликнулась Гуа, пристально рассматривавшая молодого монаха с непонятным выражением лица. – Кто бы мог заподозрить, что под личиной печального заморыша, на которого без слез не глянешь, скрывался этот красавчик?

Она повернулась к кланлиду:

– Имп, ты это специально сделал? Чтобы на него не только демоны, но и все встречные демонессы охоту открыли?

– Ты еще здесь? – с деланным удивлением поинтересовался тот.

 – Тебя не юные красавчики заботить должны. Псих – вот кто должен быть единственным и ненаглядным объектом твоего внимания!

– Вот уж кто стоит последним в очереди моего интереса, – фыркнула Гуа, – так это волосатая уродина ростом с табуретку.

Ладно, адью, мальчики. Имп, бросай портал.

– Да, сейчас.

И он повернулся к монаху.

– Если тебе нужно попрощаться, самое время сделать это сейчас. Причем – бегом. Мы с тобой отбываем через пять минут.

– А куда? – растерялся юноша.

– Во Владивосток, к Клетчатым Тиграм. Пока тебе еще можно пользоваться порталами. Монастырскую лодку Черные утопили, а добираться до города вплавь мне не представляется удачной идеей.

Четвертый метнулся к двери.

Через минуту он стоял перед Шестьдесят Четвертым.

– Я ухожу с этим. Наверное – совсем.

– Вали, – лаконично пожелал ему доброго пути новый настоятель. – Это тебя для него таким красавчиком сделали?

– Да нет! – Четвертый мгновенно покраснел до кончиков ушей. – Это совсем не то, что ты думаешь!

– Да ладно тебе, – расплылся в улыбке Шестьдесят Четвертый. – Я же без всякой задней мысли. Задней, хе-хе. Я даже рад за тебя. Хоть кто-то выживет.