Поезд в Харбин

Чаевская Анастасия Владимировна, дама в возрасте, с немалым состоянием, кустистыми бровями и любовью к коньяку, прикрыла пергаментные веки и перекрестилась. Увидев это, белокурая барышня в темно-лиловом вроде бы себе под нос, но излишне громко произнесла:

– Темные века!

– Что вы себе позволяете, Мария Лионовна?! – Чаевская поджала тонкие губы.

Мария Лионовна Бринер была умна, очаровательна и уже не раз демонстрировала спутникам современные взгляды. В сопровождении менее яркой компаньонки Елены Андреевны она направлялась к отцу-банкиру в Харбин, где собиралась работать учительницей.

Девушка добродушно рассмеялась:

– Анастасия Владимировна, будет вам креститься! Мы этих мостов проехали уже десяток. Надо же доверять прогрессу человеческой мысли.

– Не вам меня учить, милочка. Может, и доехали только потому, что я перекреститься успела.

Вскинув голову, Чаевская уставилась в окно. Пейзаж был уныл и однообразен, и быстро ей надоел.

– И чему вы только детей будете учить с такими-то манерами? – продолжила она.

– Точным наукам, Анастасия Владимировна. Тому, как строят мосты, и почему они стоят.

– Я хоть не знаю, как строят мосты, зато могу своему супругу суп сварить. А вот чем вы мужа кормить будете, Мария Лионовна, не представляю.

Вошел Сабуров и остался стоять. В вагоне-салоне ему нравилось кресло спиной к окну, то же, что и Екатерине. Когда Сабуров приходил первым, Екатерина кружила по салону, как птица-падальщица, и долго выбирала, где присесть. Уже три дня кресло оказывалось свободным к ее приходу.

Дочь банкира скользнула по Сабурову взглядом, вздернула подбородок и улыбнулась:

– Моему мужу помимо еды потребуется женщина, способная поддержать разговор. Я не собираюсь смиренно выйти замуж за какого-нибудь барыгу с оспинами и мешком денег и нарожать ему сыновей. У меня хорошее образование, я не только могу сама зарабатывать, я дам моим воспитанниками жизнь, о которой они раньше и мечтать не могли.

– Без уважения к старшим вы, молодежь, Россию быстро загубите, – вынесла приговор Чаевская.

– Уважение и страх – разные вещи. Имея внутреннюю свободу думать, мои воспитанники смогут сами решать, кто достоин уважения. Свобода – настоящий признак прогресса.

– Позволите?..

Сдержанные кивки дам. Щелкнул портсигар, чиркнула спичка.

– А как же закон? – поинтересовался Сабуров, закурив.