Поезд в Харбин

– Мать частная! – Грузная женщина застыла рядлм и начала судорожно креститься правой рукой, в которой держала пустой бидон. Жестяная емкость била по ее груди и скрежетала обо что-то на одежде.

Екатерина с облегчением вздохнула: использование дара притупило головную боль.

– Вот спасибо, Екатерина Елизаровна! – Дмитрий Христианович, кряхтя, поднимался. Сабуров протянул ему руку, но проводник покачал головой: – Я сам, сам, Владимир Леонидович, благодарствуйте! Весь в грязи извалялся, еще вас пачкать! А если б не Екатерина Елизаровна, то еще бы обварился.

– … нечисть из Петербурга за нами увязалась! – Толстуха с бидоном громко делилась переживаниями с соседкой. – В воздухе кипяток заморозила, я сама видела. Вон та, в зеленом. Одно слово, ведьма…

Дмитрий Христианович отряхнулся и, охая, поковылял обратно в кубовую. Зубцы ледяной короны на чайнике почти растаяли.

Пассажирки ринулись к проводнику:

– Так что, не ссадют ее тута?..

К ответу Екатерина не прислушивалась.

– Вы не удивлены? – спросила она Сабурова.

– Отнюдь. Но дар такой вижу впервые – чтобы кипяток мгновенно в лед.

Екатерина поморщилась, и Сабуров посерьезнел.

– То, что вы – из одаренных, я догадался еще в Цицикаре. Сомневался только, сопровождаете вы поезд официально или случайно на нем оказались.

В Цицикаре за Екатериной увязался рыжий кот. Он ходил за ней по перрону и, каждый раз, когда она останавливалась, усаживался рядом и открывал огромную розовую пасть – зевал, а затем издавал утробный звук, как будто хотел что-то сообщить.

– И что теперь?

– Теперь не сомневаюсь, что вы из Охранки[1 - Речь идет об Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, которое в Российской Империи занималось политическим сыском. В этой реальности делами одаренных также занимается Охранка, она же имеет специальный отряд, где одаренные состоят на службе.

Слова отпечатывались в воздухе полупрозрачным белесыми облачками. Холодало.

– В Харбин.

– На востоке к одаренным относятся иначе, чем в Петербурге. – Сабуров натянул перчатки – видимо, тоже замерз. – После Ихэтуаньского восстания боятся, но уважают.

Екатерина впервые услышала, как он говорит о восстании сам.