Карлов 2

В руках у многих были советские знамена, транспаранты, вилы, и все они скандировали: «Посадки! Посадки! Посадки!» Увидев это, Стас нахмурился, глянул на Такеши и, хотел было спросить: «Это что за очередная голливудская хрень?», как вдруг, репортер объявил, что слово предоставляется спикеру парламента. Оператор перевел камеру на импровизированную сцену, на которой и появился спикер.

Из-за быстрого наезда камеры картинка расфокусировалась и пошла бликами, а затем из этих смазанных цветных пятен проступило лицо, при виде которого по спине у Стаса пробежал холодок.

Казалось бы, он видел ее неделю назад, но судя по тому, как она выглядела, времени с момента их последней встречи прошло гораздо больше. У Ирэны была другая прическа, другой взгляд и другая интонация. Да, она и раньше была властной рыжеволосой бестией, которая «могла дать прикурить» даже Стасу. Но сейчас – это была совсем другая Ирэна.

Она говорила, как одержимый богом войны диктатор, и каждое сказанное ею слово находило отклик в душе тех, кто его слышал. Каждый взмах ее руки, каждый вздох и блеск глаз был подобен заклинанию, которое вводило толпу в транс. И когда она начала рассказывать о том, почему они собрались здесь, и почему они требуют перемен, Такеши взял и выключил телевизор.

– Эй! Ты что?! Включи назад! – крикнул Стас и посмотрел на Такеши растерянным взглядом.

– Зачем!?

– Я … ну…. – хотел было объясниться Стас, но мысли путались, и он не смог сформулировать то, что хотел сказать.

– Если ты хочешь знать, что происходит дома, то я бы назвал это… – Такеши сделал ироничное выражение лица, встряхнул головой и протянул, – вторая Октябрьская! Ну, а если ты хочешь узнать больше, то тебе придется выйти отсюда!

– Слышь! Философ хренов! Включи, мать его, телевизор, и дай послушать, что Ирэна говорит! – рявкнул Стас и попытался вырваться.

– И я о том же! – огрызнулся Такеши. – Тебе что, двух предупреждений мало что ли? Еще хочешь?

– Я хочу, чтобы ты, падла, телевизор включил! – крикнул Стас и продолжил вырываться.