Песочница: Цветущий ад. Том 2

Если при мне говорили, теперь я понимал безупречно, но попытки сказать что-нибудь самому успеха не приносили.

…Узнав, что один из чужаков выжил, Писклявый Джон заверил, мол, конечно! С пленником-нагом, мы непременно сможем улететь к себе домой! Разве только придется немного «постараться», чтоб заставить его…

Англичанин пошел даже дальше и по своей инициативе сообщил, что если мы сцапали младшего Шисса, то его будет достаточно просто испугать. А вот саб-лейтенанта все-таки придется пытать…

– Очень он упрямый… – вздохнул пленник, и замер, намекая, что ему интересно, кого же именно мы захватили.

Я хорошо рассмотрел тела побежденных нелюдей. И обоих мертвецов, и живого. Было что-то в рассказе старшего матроса, засевшее у меня в подсознании.

«…Как он сказал, Желтоглазая Повелительница?»

– Скажи нашему словоохотливому, что если я правильно догадался, то живой наг у нас тот, что с желтой чешуей на морде. Или точнее – Та.

Ромку буквально разрывало от желания понять, как это я так быстро и однобоко улучшил свой английский, но все еще готов был потерпеть.

– Our prisoner has yellow scales on his muzzle… (У нашего пленника желтая чешуя на морде)

Сказанное произвело на Джона эффект разорвавшейся бомбы.

Лицо доходяги стало мертвецки бледным, это было отлично видно, даже в наступающих сумерках. Всхлипнув, англичанин задрожал всем телом, ноги под ним подломились и, рухнув на колени – он завопил во всю глотку своим невыносимым фальцетом.

– Госпожа, пощадите меня Госпожа! Я не виноват, Повелительница, ни в чем! Меня захватили в плен без чувств, но я не предавал Вас…

Ответом ему была тишина. А стоило ему сделать паузу, я с ужасом осознал: а ведь последние несколько минут до нас и в самом деле не доносилось ни звука со стороны костров…

____________

* Саб-лейтенант (с англ. [subaltern] подчиненный) – звание в Королевском флоте Великобритании, соответствующее российскому «лейтенанту», следующая ступень – четыре ранга капитанов.

Глава 2. Затянувшийся ужин

День 63, поздний вечер

Стоило англичанину рухнуть на колени и застенать своим визгливым голосом, я от такого поворота буквально окаменел. Но поначалу, конечно же, чисто инстинктивно отшатнулся, выругался и вот потом уже замер, не понимая, что, собственно, делать.