Холодное лето 1402-го. Том 1

Ее внимание привлекло уцелевшее бедро подвешенного на крюк женского тела.

«Ну да, мяса там куда больше, чем на ребрах…» – циничная мысль была прямо к месту на этой фабрике абсурда.

Несколькими умелыми движениями бомжиха отделила ногу. Ее явно не беспокоила санитарии, потому что когда добыча рухнула на пол, первым делом она примерилась, и ловко отмахнула себе кусочек «вкуснятинки» – тонкую пластинку мякоти, которую тут же и заживала.

Не могу даже предположить, благодаря чему я все же не блеванул.

Зрелище было то еще, а схарчив первый кусок и, что-то одобрительно забормотав, старуха стала примеряться ко второй порции, но тут ее внимание привлекло что-то в моей части подвала.

Внутри по-прежнему было мало что видно. Очевидно, именно поэтому она не стала рассчитывать на зрение, а развернувшись, резко пригнулась и стала …принюхиваться?

Я находился куда дальше от дверного проема, и мне-то освещения как раз хватало, чтобы рассмотреть, как неприятно подвижен ее длинный кривой нос.

Ее огромные ноздри, украшенные парой бородавок с пучками длинных седых волос и без них, несколько раз расширились, и старуха довольно уверенно двинулась в мою сторону. Нет, в отличие от меня, она не выглядела обеспокоенной. Скорее – приятно заинтригованной. Запах ей явно нравился.

«Да что ж тебе надо? Жри свое мясо и убирайся, тварь!» но мысленные команды людоедка слушать не собиралась.

Пока я в панике сдерживал себя, стараясь не сорваться и с дикими воплями не рвануть прочь – были сильные сомнения, что в темноте и среди трупов, я смогу хоть как-то удивить ее в беге – опасная гостья приближалась.

В ее движениях появилась мягкая охотничья вкрадчивость и легкость. Сейчас, когда она плавно стелилась над полом, тварь выглядела куда опаснее, чем даже с тесаком, который оставила там же возле отрезанной ноги.

Второй штабель из трупов, частью которого я был, неизвестные рационализаторы уложили плотно к стене, именно поэтому людоедка смогла подобраться ко мне пусть немного под углом, но все же со стороны ног.

Я все еще не знал, что стану делать, когда мы сблизимся, но неожиданно наполнился решимостью драться…

Теперь уже не оставалось вообще никаких сомнений, что в куче мертвых тел, тварь манило именно мое. Я так понимаю, единственное живое в этом подвале, кроме ее собственного, а значит пахнуть я и в самом деле должен был иначе, чем соседи.