Холодное лето 1402-го. Том 1

Чтобы спокойно напрудить в посудину, пришлось просить:

– Ты, наверное, пойди пока …погуляй, или приготовь чего-нибудь?

– Хорошо, – опять привычно легко согласилась девчонка и отправилась на кухню или куда там: главное – с глаз долой.

Некоторую паузу между моей просьбой и ее уходом уловил бы только очень внимательный человек. У сорокалетнего меня, в отличие от Дирка это, к сожалению, каждый раз получалось. Поэтому постоянное недоумение, которое я испытывал, общаясь с этой пигалицей, в очередной раз только укрепилось.

«…Девочка, что же, черт подери, с тобой не так…»

* * *

Да, из бывших домочадцев – родни, слуг и приживал, еще недавно на здешнем подворье жило почти полтора десятка взрослых и детей – уцелел только «дядюшка Жан».

Крепкий, рослый и немолодой брюнет, весь словно свитый из жил, он был ровесником меня подмосковного, но выглядел заметно старше. В средневековье люди вообще изнашивались быстрее а сейчас, когда в драке за мое бездыханное тело он потерял ногу, молодости у него, конечно же, не прибавилось.

По доставшимся мне воспоминаниям, он был кем-то вроде правой руки и силовой поддержки у матери Дирка. Он же учил его самого биться мечом и копьем. Отца у парня почему-то не было, но происходило ли что-то между матерью, которая до всего этого оставалось по-прежнему довольно симпатичной женщиной и ее ровесником Жаном – пацан не помнил.

В теории – трудно не стать хоть немного циником к сорока – этого вроде как не могло не быть, но Дирк-Теодорих ничего такого и правда, не помнил.

С памятью у меня, кстати, вообще было нехорошо…

Не все получалось вспомнить даже из земного прошлого, не говоря уже о не всегда понятных пацанских реалиях. Правда, когда я начинал о чем-то настойчиво думать, то ответ, если он был, конечно, со временем всплывал. Именно поэтому я с доверием относился к непонятно откуда-то исходившей уверенность, что это ненадолго и скоро все наладится…

…Да, остаток осени и часть зимы я провел в беспамятстве.

Хотя раны, полученные во время побега, зарастали на удивление неплохо, но потом начались осложнения из-за многомесячной неподвижности. Тело ослабело и приходить в себя понадобилось очень долго, болезненно и что скрывать – довольно неприятно.

Поначалу без посторонней помощи я вообще практически не способен был пошевелиться, и из-за этого неоправданного много оставалось времени на размышления.