Конунг 4: Королевский тракт

Если бы Игорь пожадничал, то в случае войны горцы, без всякого сомнения, обязательно соблазнились бы идеей, наконец-то вернуть потерянную Родину. Наплевав даже на своих родственников-перебежчиков.

Но теперь, даже если это когда-нибудь случится, им уж точно было не собрать для нападения все силы племени.

* * *

Проводников мы набрали среди бывших изгнанников, как раз из этих мест. Их старейшину я расспрашивал накануне вылазки в пещеры, и именно оговорка пожилого вождя натолкнула меня на одну очень любопытную и неожиданную догадку.

Из-за этого, собственно, мы и перли предыдущие два дня на север, упорно преодолевая всю эту каменную путаницу. Кстати, за время путешествие несколько раз начинали неуверенно топтаться на месте даже проводники, а однажды пришлось и вовсе выбираться назад из неожиданного тупика, потому что другой возможности сохранить лошадей просто не осталось.

Но сегодня, путь был наконец-то пройден…

Проводник, ехавший на пару десятков шагов впереди, обернулся и, даже в подступивших сумерках, удалось рассмотреть его белозубую улыбку.

– Господин! Мой отец сказал правду, господин! – сообщил далеко уже не юный мужик с неожиданным энтузиазмом, и ловко спешился.

Пару прыжков, и он растворился среди завала из многотонных глыб.

Когда мы приблизились и посмотрели вниз, то поначалу даже не смогли рассмотреть его, хотя проводников и не думал скрыться. Скорее уж, наоборот. Возможно впервые в жизни он настолько горделиво вытянулся во весь свой невеликий рост, что в этот момент всем своим существом излучал крайнюю степень уверенности и самодовольства.

И не удивительно.

Широкая белая линия, уходила за горизонт. Сверху можно было рассмотреть, что она составлена из плотно подогнанных друг к другу крупных плит. Горец ходил по артефакту* длиной как минимум километров в пять. И это только та часть, которую удалось разглядеть с нашего возвышения.

Оставалась надежда, что дорога тянется куда дальше. Может быть, даже на противоположную сторону Алайн Таг, потому что по всем приметам Великий хребет здесь и впрямь истончался сильнее, чем где бы то ни было еще.

– Твой отец и в самом деле может годиться своей памятью! – крикнул я. – А еще он может подумать, куда потратит две тысячи гельдов, которые велю выдать сразу по возвращении, – и спустя несколько секунд чуть тише уточнил.