Холодное лето 1402-го. Том 2

Доказательств пока не нашлось, но меня одолевало ощущение, что приключение накануне как-то связано именно с этими могущественными пришельцами…

…Едва мы закончили знакомиться с их командиром, городская стража распределила между собой образовавшиеся трупы, двух уцелевших бандитов – и, самое главное, пусть оставшегося с одной рукой, но живого и вполне способного говорить мага – после чего отряда вернулся в свои казармы.

Ими служили две ближайшие воротные башни во внешней городской стене.

«…А что, очень разумная идея!» – тут же оценил я.

Действительно, такое размещение гарантировало, что помещения не будут пустовать, а значит, находятся под постоянным присмотром и не обветшают, да и на случай осады в них всегда есть опытный и умелый гарнизон, хорошо знающий все местные входы и выходы.

Не смотря на вполне дружеское общение с шателеном, рядовые поначалу держались со мной не то чтобы прямо настороженно, но явно несколько отстраненно. Я был для них чужаком, пусть вроде как и утверждающим, что тоже служит их господину.

Но здешний народ привык и в самом деле знать друг друга в лицо, а мою личность прямо сейчас подтвердить было некому. Славный магистр Вальдемар фон Лаубен, к сожалению, находился больше чем за сотню километров, и пока сделать это физически был не способен.

Из-за этого сложилась несколько двусмысленная ситуация, когда меня вроде как подозревать было не в чем – бандюганы ведь и в самом деле напали и пытались убить – и в тоже время после признания в понимании одного из темных наречий, шателену очень захотелось сунуть странного молокососа в камеру.

Ну да – не знаю, как в других местах, но я уже узнавал, что в Бургундии с гоблинами, орками и прочими слугами Зла обычно толмачили церковники да гильдейские господа-чародеи. Поэтому не знаю, к каким бы мыслям пришел в итоге шателен, но все разрешилось к всеобщему удобству. Правда, уже ближе к вечеру, когда я случайно упомянул, откуда именно знаю своего покровителя-мага.

Услышав о том, что в его отряде я сражался буквально прошедшей зимой, шателен задумался и, поглядывая на меня с сомнением, принялся о чем-то шептаться с одним из своих десятников. Приблизительно через час в ту башню, где было устроено что-то вроде штаба, и шла почти вся основная движуха, ввалился – кто бы вы думали – поддатый помощник капитана с барка «Святой Герман».