Холодное лето 1402-го. Том 2

По словам приятеля между так называемой «дижонской» гаванью, которую я хоть немного, но запомнил и, собственно, городом, был почти десяток километров. Правда, фермы, сады и укрепленные поместья местной знати шли так плотно, что издалека это не разберешь.

– Здешняя гавань – это на самом деле всего лишь небольшой речной разлив реки Уш – эдакое удачно приспособленное «озерцо» что ли, – хмыкнул Вальдемар. – Сама река берет начало в расположенном на западе и северо-западе от Дижона плато Лангр, и впадает в твою родную Сону.

– Надо же, мне казалось, я точно видел купола вашего кафедрального собора, – задумчиво пробормотал я, засмотревшись на поток и, как-то неожиданно для себя попытавшись попасть плевком в проплывающую мимо дохлую крысу.

Расхохотавшись по поводу моего смущенного вида, Вовка залихватски подмигнул, и – тоже плевком – легко попал в проплывающий мимо пучок мусора. Тот был похож на плот, и даже с матросами-муравьями на борту. Но порадоваться снайперской меткости товарища не получилось.

– Здравствуйте, Вальдемар, примите наши поздравления с приемом в Академию и заслуженным высоким званием! – неожиданно раздавшийся за спиной строгий женский голос заставил мага замереть с настолько растерянно-глупым видом, что только чудом мне удалось подавить в себе оскорбительный хохот.

– Мессир Лаубен, – поприветствовал его кто-то мелодичным голосом.

Второй голос тоже был женским, но куда более юным, и просто переполненным едва сдерживаемым смехом. Очевидно, обе дамы хорошо рассмотрели харкающего в канал, словно беспризорник какой-то, магистра.

Выпрямившись, Вальдемар удрученно закатил глаза, изобразив что-то похожее на «ну вот откуда они взялись тут, етить их колотить…» и лишь после этого с выражением живейшего почтения на лице обернулся к горожанкам.

– Мадам Бове, милейшая Мадлен, как же я рад вас видеть…

Дальнейший разговор по уровню приторности, подозреваю, мог бы заклеить задницу даже какому-нибудь мифическому дракону. А уж мелкоте вроде виденной на болотах виверны, уже через пару минут гарантировалась пожизненная анальная непроходимость. При этом меня никто поучаствовать в разговоре не приглашал.