Конунг 2: Треверская авантюра

Даже соберись он и правда, пощипать какой-нибудь из соседних – не фризских народов (как об этом и было объявлено), – сейчас был бы подходящий момент, чтобы собрать ни одну и даже ни две или три сотни временных союзников.

С удачливым хевдингом при полутора сотнях мечей, согласились бы «сходить» многие благородные. За честную долю в добыче, и правда, можно было легко набрать вдвое от собственных воинов, и при этом остаться главой похода. Важно лишь, чтобы у остальных предводителей не было больших личных отрядов.

Но – нет!

В том-то и дело, что Игорь не мог ни обмануть, ни обещать, теоретическим союзникам, честно грабить всех подряд. Ему в этом походе кровно необходимо было войско, чьей бы добычей или ее отсутствием распоряжался он сам.

Единолично!

Однако и вариант: поставить все имеющиеся серебро в первую же игру за власть, собрав отряды за звонкую монету, он тоже сразу отмел. А вдруг чего не так, но он все же выживет и даже сохранит часть хирда и те его не бросят… После такого разгрома самому ничего еще долго не возглавить.

Что, ходить мелкой бандой на чужую войну придется уже ему? Или еще лучше – темной ночью на дорогу?!

Да и наемникам, за дополнительные гельды, конечно, можно было поставить условие на счет добычи. Однако попробуй их заставь его в случае чего выполнить…

В общем, куда не кинь – везде клин! Но тут у него случилось не иначе как прозрение. По крайней мере, когда Игорь изложил идею ярлу Эрвину, тот удивленно покачал головой и еще минут пять хвалил с немного недоуменной улыбкой на лице.

* * *

К концу многолетней войны за Эйдинард все мужчины в германских, кельтских, протославянских и прочих племенах, ставшие народом фризов, были хорошими воинами. В нужный момент пришельцы выставляли многочисленные обученные армии. В отличие от тогдашних хозяев этих земель, так и не сумевших переступить через взаимную ненависть и объединиться.

Желтокожие враги-янгоны исчезли, как серьезная сила.

Их остатки оказались большей частью раздроблены до зависимых или полузависимых маленьких поселений в самых безжизненных или недоступных уголках побережья. Но и победители две тысячи лет спустя, не сохранили прежнего умения и силы.

Нет, самих фризов стало заметно больше, но теперь в лучшем случае от половины до, может быть, трети мужчин по-прежнему были готовы выйти в поле с оружием в руках. И самое главное – немногие при этом что-то умели.