Спокойной Ночи

Подойдя ближе к деревьям, я скинул пиджак в тень. Тут же пришла мысль, что стоит, пожалуй, сделать из него что-то типа флага или отметки о моем месте прибытия. Привязав его за рукава к ближайшему дереву, я попытался запомнить местность, хотя она казалась одинаковой, и двинулся вглубь джунглей.

Было странно, что меня окружает полная тишина. Мне всегда казалось, что тропические леса должны быть переполнены пением птиц и шумом всякой живности. Кто-то обязательно должен скакать с пальмы на пальму. Однако вокруг царила полная тишина.

Мне повезло. Не возникало необходимости продираться сквозь заросли и завалы. Местами, конечно, лежали деревья, да и кустарник и прочие папоротники преграждали путь, но всегда можно было обойти их, не утруждая себя зачисткой местности.

Я шел по времени где-то около получаса и начал понимать, что очень давно не передвигался пешком на дальние расстояния. Ноги начали уставать, а дыхание сбилось с ритма.

Выходило, что попасть в это место я могу по своей воле. Я же подумал, что хочу здесь очутиться. И вот я тут. Но, тогда как мне удалось это в первый раз? И как удалось во второй? Неужели только одного желания достаточно, чтобы вот так переместиться в другое место?

Я закрыл глаз и представил себя дома. Ничего не произошло. Я подумал, что может стоит представить себя на работе. Может откуда пришел, туда и надо вернуться? И эта попытка не привела к результату.

На слух, прикинув место, откуда исходит звук, я на цыпочках пошел в его сторону. Не хватало потерять еще такой ориентир. Где-то через пару минут я обнаружил небольшой ручеек, а в очередных, не особо густых зарослях – родник с прохладной водой.

– Вот это повезло, – сказал я вслух.

Ответить было некому, я наклонился и напился прохладной, освежающей воды. Это было прямо как в детстве. Мы также, в деревне, набегавшись и наигравшись, бежали к колодцу, и пили воду прямо из ведра. И не было ничего вкуснее и приятнее той влаги, которая стекала по нашим детским, веселым лицам. Ничто не могло отобрать у нас этого счастья. И сейчас я испытывал неимоверное блаженство и радость. Были бы еще вокруг родные сердцу березки и прочие осинки.