Времена Амирана. Книга 1: Начало

 – Предложил Шварцебаппер Геркуланию, подавая ему кий.

Геркуланий молча смерил взглядом коренастую, плотную фигуру партнера, усмехнулся, подбросил в руке кий, как бы примериваясь к его тяжести, резко встал в стойку, широко расставив длинные ноги и, почти не целясь, резким ударом развалил пирамиду.

Он не любил эту игру. Ему смешно было смотреть, как игроки с важным, сосредоточенным видом ходят вокруг стола. Ему противно было долго и тщательно прицеливаться, мысленно выверяя углы отскока. Карты и шахматы он не любил, впрочем, тоже.

Шварцебаппер, воспользовавшись небрежностью противника, уже забил два шара подряд и теперь, виляя туда-сюда крепким задом, выцеливал третий. Шары заходили у него легко, со смачным звуком. После каждого удачного попадания он распрямлялся и, ухмыляясь, бил себя кулаком по раскрытой ладони другой руки. Таким образом он выражал свой восторг по поводу удачной игры.

После третьего шара четвертый в лузу не пошел.

– Не захотел. – Прокомментировал Шварцебаппер.

Он взглянул на Геркулания.

– Ну же, юноша, покажите старому пердуну, как это делается.

Шварцебаппер был солдат в душе и король по профессии. Правил он Арбокором – страной воинственных рыцарей, мудрых философов и романтичных поэтов.

Бенедикту Шварцебаппер приходился зятем, так как был женат на его старшей дочери – Софронее.

В углу на диване в тусклом свете торшера сидели Обр-аль-Саламат, отзывавшийся в тесном кругу и просто на Салама, султан из Ахинеи, муж пяти жен, последней из которых была Гриппина – вторая после Софронеи по возрасту дочка царя Бенедикта, и муж еще одной из дочерей – Сусалины – Бунимад-ага-Ган.

Бунимад, тщательно подбирая слова и улыбаясь, чтобы не обидеть собеседника, доказывал Саламу преимущества ахалдакской породы ловчих соколов – наржепов для соколиной охоты.

Узкоглазый и широкоскулый Бунимад – наследник престола вольной степной Ахалдакии, был женат на Сусалине уже третий год. Брак этот, как, впрочем, и все остальные браки, вызван был соображениями политическими, отчасти военными, тем не менее отсутствие детей у этой августейшей пары настораживало Бенедикта, заставляя подозрительно коситься в сторону зятя.

– Дорогой Бунимад, – сказал Салам, которому наскучили технические тонкости и детали окраса оперения и формы клюва, – дорогой Бунимад, если бы ты только знал, как я с тобой согласен. Давай выпьем!

Не дожидаясь ответа, он протянул руку и щелкнул пальцами, унизанными перстнями.