Выжить. Блокадный дневник

Мама села кушать и тут же велела мне взять небольшую тарелку супа. Я было стал отказываться, но мама настаивала, и я съел тарелочку. Вошла бабушка. Увидев меня, смотрящего на суповую кастрюлю, грызя палец, она спросила, брал ли я суп. Я нерешительно отвечал, что брал немножко. Бабушка плеснула мне в тарелочку еще 2-е ложки супу. Пришел папа, подсел к столу, освещенному свечей. Мама стала рассказывать новости: вчерашний ночной троекратный взрыв слышали все, в разных частях города, но никто о нем ничего определенного не знал.

О Тихвине также никто нечего не слыхал. Куфаеву предложили лететь. Он в очень плохом и расстроенном состоянии. Его терзает необходимость решения. Он говорит, что если б он был один, не за что не поехал бы. Но Коля очень плохо переносит все: очень похудел, упал духом. Жена тоже очень нервная и мучается. С другой стороны у него, он считает, безусловно не хватает денег на прожитье, где-нибудь на Урале, даже если продаст все имущество, вплоть до пианино. В Свердловске, по его словам, примус стоит 1000 руб. И все же, если в том спасение жены и сына, надо решиться на все … Мама встретила Брянцева. Он улетает с Шуриком 9-го декабря, но очень озабочен состоянием Шурика. Шурик очень похудел, в школу не ходит, пал духом и все твердит, что лучше повеситься, чем уезжать. Мама слышала, что пешая эвакуация отменена. Около 6-ти завыла сирена. Мы оделись и вышли в переднюю. Котя засел в уборной. Последовало сотрясение. Мы с мамой взяли чемоданчики, и вышли на лестницу. Мама стала спускаться. Я задержался на площадке, одевая перчатки и вынимая эл. Фонарик. Вдруг послышался какой-то неестественный шум вроде шума обрушивающегося водопада. Все окна и лестница осветились. Стало совсем светло. Сквозь замерзшее стекло струился яркий, ровный свет, иногда прерываемый искрящимися взметами. Мама кинулась ко мне наверх. Потом мы бросились вниз. Свет заливал всю лестницу. Он струился и со стороны двора и со стороны парадной. Не зная куда броситься и думая, что это бомба, которая вот-вот взорвется, мы бросились к Лалло. Мы бросились за выступ лестницы (к тому месту, где прежде сидели) и стали креститься, ожидая удара. Я отчаянно дернул звонок. Выскочила Лизка с свечей в руке. Мама не своим голосом закричала, что мы горим. Метнулись на улицу. Напротив парадной под одной из грузовых машин ярко искрясь и ослепляя, горела бомба. Мы отошли. Я, оставив маму внизу, побежал наверх сообщить. Мама за мной. Он кричала, что все вокруг горит, схватила вещи.