Пожинатель горя

– Кто тебя послал сюда? Зачем? – спросил я.

Ответить она не успела.

До моего слуха донесся странный глухой звук, похожий на топот, но с явно обозначенным ритмическим рисунком. Он разрастался, становясь все отчетливей, наконец послышались высокие звенящие нотки и хриплый испитой голос, слезно повествующий о трагической судьбе бесспорно благородного урки и коварных происках поганых ментов. Машина двигалась не включая фар, блатная музыка рвалась из салона, наполняя спящую округу болтанием, пиликаньем и завыванием кабацкого оркестра.

Я взял девчонку за руку и потянул ее за собой, поглубже в темень. Очень скоро она сообразила, что мое общество, по крайней мере, безопасней, чем общество этих ночных гуляк, сделала следом за мной пару шагов и… Сноп яркого света выхватил из темноты наши фигуры, застывшие в напряженных позах напротив разбитой остановки, автомобиль остановился, мягко приоткрылась задняя дверца. «Бежать, еще успеем!» – это здравое решение было принято мною тут же, однако маленькая незнакомка впала в ступор.

– Не отдавайте меня им, – только и прошептала она.

Сколько их было в салоне, я не видел, во всяком случае, вылезать все они не торопились, лишь один выставил на обочину длинную ногу в модном ботинке.

– Эй ты, валенок, не впрягайся в телку, отстегни нам ее на ночку, – произнес обладатель фирменной обувки.

Лолита в ужасе вцепилась мне в запястье. Слишком много испытаний навалилось на нее за эту ночь.

– Отпусти, – скрипнул зубами я. – Ты мне мешаешь. Никому я тебя не отдам.

Всегда начинаешь чувствовать себя героем, когда рядом находится кто-то слабее и беззащитнее тебя. В два прыжка я преодолел расстояние до машины (иномарка, не новая), на бегу ударил ногой в приоткрытую дверь (салон огласился воплем боли), обежал машину сзади, рванул другую дверцу, которая, к счастью, оказалась незаперта. Второй браток не ожидал такой прыти, разинул было рот, но я уже ткнул его стволом пистолета в зубы. Не рассчитал силы толчка, что-то хрустнуло, сломалось… На переднем сиденье находился только водитель, и тоже не крутой, обкурившийся двадцатилетний подонок, один из многих.

– В натуре, ошиблись, – пробормотал он, впрочем, без паники. Видимо, находился под таким кайфом, что ни вид оружия в моей руке, ни стоны слегка покалеченных дружков не произвели на него должного впечатления. – Кореш, которому ты ногу дверью прищемил, с зоны сегодня откинулся, вот решили отметить, шлюх подцепить, а те точно попрятались, суки.