Зона: проводник

Кибитыч зацепил мерцающий комочек и медленно потянул на себя.

Верняк, замерев, наблюдал за действиями ветерана. И тут до его слуха дошло, что в тумане кто-то бежит, и бежит в их сторону! Он вскинул автомат. Собаки! И они мчатся на Кибитыча!

– Кибитыч! Справа!

Только пожилой сталкер дотронулся до сгустка, сзади заорал напарник, и кусок металла у ветерана вырвало из рук. Ему даже показалось, что и он почти взлетел, но тут из лохмотьев тумана выскочили три слепых пса. Колесо «выплюнуло» металл, и опушку леса разрезал визг животных…

Они уже два часа бежали, но вроде их никто не преследовал.

Позже, в баре, они рассказали о смерти Черта и о новых аномалиях. Слюда, так звали одного мерзкого, но опытного сталкера, который всегда пытался поддеть Черта, тогда сказал:

– Черт прокатился на Колесе! – и заржал.

– Ну, просто Чертово Колесо какое-то! – поддержали смехом другие идиоты. Но после того как Кибитыч сломал Слюде нос, все умолкли. Потом еще не раз приходилось ветерану затыкать рот очень языкастым, но к той аномалии так и прилипло название – «чертово колесо». А через какое–то время к артефакту, что был похож на косточку персика, «приклеили» название «Чертова Вата», или просто «Вата», так как сам Кибитыч еще при жизни молодого сталкера всегда на него ворчал: «Черт закатай вату!» Вот и получилось, что «чертово колесо» катает «Вату».

Про то что «Вата» восстанавливает поврежденные ткани, Кибитыч узнал случайно. Как-то раз их группа попала в засаду, и ему взрывом разворотило бочину, как раз под карманом с артефактом. Ветеран лежал в полубессознательном состоянии, когда сталкеры все же отбили нападение бандитов. Его вынесли на плечах с той территории, но на следующий день Кибитыч уже сам встал. Он обнаружил, что разодранный бок стянуло свежей кожей, а под ней он почувствовал «косточку персика»: «Вата» попала в рану и восстановила изуродованный организм.

«Вот Черт, накатал-таки ваты! Помог старику!» – улыбнулся про себя Кибитыч, вспоминая хорошим словом сталкера Черта.

* * *

В себя Сэт пришел от холода, а точнее, от холодного дождя. Он разлепил веки. На него смотрело чистое небо, усыпанное звездами, с которого лил противный холодный дождь, продирающий до костей.