Сторож

И тут же заметил посторонние предметы.

«Окурки!»

– Здесь кто-то был! – зашептал Василий, указывая лучом на находку.

Искатели приключений замерли, прислушиваясь. Нервы зазвенели перетянутой струной.

Мертвая тишина.

– А ты говоришь, менты нормальные! – зло зашипел Володя: – Могли бы хотя бы один ствол дать. Кто знает, что нас ждет на поверхности?

Василий не ответил.

Ва?дин мельком глянул на Володю, поудобней перехватив монтировку, которую взял с собой отодвигать возможные обломки разрушений и вскрывать покосившиеся двери.

– Закрывай дверь, – сказал Володя Василию.

Василий вернулся в шлюзовую камеру.

– Стук, помнишь какой, когда мы вернемся? – на всякий случай спросил Володя.

Василий кивнул, запирая дверь, оставляя парней в помещении, где карманные дозиметры показывали безопасный уровень радиации.

– Ну что, парни, двинули? – спросил Володя и, не дожидаясь ответа, шагнул к двери минусовой «трехэтажке».

То, что у шлюза кто-то побывал, заставляло нервничать, и парни решили проверить все внутренние помещения, дабы не оставлять за спиной сюрпризов.

На минус втором этаже Володя вдруг остановился с поднятой рукой в предупреждении. Все замерли. После этого он показал пальцем себе на ухо и вперед по коридору. В той стороне тишину нарушал едва различимый шорох. Вот только как он это услышал, Володя не знал. Видимо нервы обострили все чувства до предела.

Фонари резали темноту в поисках источника звука и ничего не находили.

Дверь слева приоткрыта. Возня доносилась оттуда. Ва?дин сглотнул слюну, набираясь смелости, и осторожно открыл дверь.

– Твою мать… – вырвалось у него, когда рассеянный свет фонаря осветил помещение.

Даже противогаз не скрыл эмоций. Ва?дин бросил монтировку и рванул внутрь, вынимая из кармана защитного костюма оранжевую, плоскую, квадратную коробку индивидуальной аптечки.

В прямоугольном помещении полусидя, навалившись на стену, а также лежа, находилось более десятка человек, среди которых Володя заметил курсантов. Гребень тут же подскочил к черноволосой девушке.

Курсантка была в ужасном состоянии: посеревшую кожу покрывали язвы.

– Валька! Ну что же ты отстала, дурёха?

Приподняв безжизненное тело девушки, Гребнев обнял ее, прижав к груди, и погладил резиновой перчаткой по волосам.