Изгнанник

Пять колдунов выкрикнули что-то неразборчивое, и уже пять рыжих тварей неслись в сторону Мёртвого войска. Пространство вновь сгустилось, и ещё пять краров устремились на цэстов. Два гайф?ла соединили усилия и поставили Барьер.

Чёрная фигура не стала ждать, когда цэсты до них доберутся. Она незаметно отступила назад и, развернувшись, рванула в сторону склона.

Свист пропорол воздух, и арбалетный болт глухо ударил в первую крылатую тварь. Сэт вогнал меч в очередного рыжего зверя, но выдернуть его не успел.

Лапа другого сбила человека, отбросив его к скальной стене, где валялись вещи. Крар остановился, наблюдая, как человек отползает вперёд спиной. Чёрные длинные иглы на холке встали дыбом. Оскалив окровавленную пасть, зверь наклонил морду, готовясь к прыжку.

Сэт не отрывал взгляда от противника. В тот момент, когда зверь прыгнул, человек упёрся в брошенные ими вещи.

«Меч Стота!»

За мгновение до того, как крар должен был впиться клыками в человека, тот выставил перед собой завёрнутый в тряпку трофейный клинок.

Крары врубились в войско цэстов, как клин, но на них не обращали внимания. Десять рыжих тварей рвали мёртвые тела, кто-то вяло отбивался от них мечами, но войско продолжало надвигаться на колдунов.

Барьер окружал гайф?л. Добравшись до него, мёртвые воины взяли его в кольцо и стали рубить прозрачную преграду, не причиняя ей ни малейшего вреда.

Пока один из колдунов удерживал Барьер, четверо оставшихся объединили силы и пустили раскат огненного вала.

Первые несколько десятков рядов осыпались на землю обугленными головёшками, стоящие за ними просто вспыхивали и горели, словно факелы.

Чем больше увеличивался диаметр вала, тем меньше вреда наносил он войску, и на место сгоревших вставали новые цэсты.

Щелчок арбалетного механизма, и болт со свистом пропорол воздух рядом с Сэтом. Рёв боли крылатой твари оглушил бритоголового парня, он тут же рубанул круговым ударом, и раненная до этого тварь рухнула на платформу с разрубленным крылом и без части головы.

Фёрл, как и Сэт, тоже не успел выдернуть клинок из зверя, когда оставшийся последний крар в прыжке сбил его с ног и, придавив к камню, клацал челюстями, пытаясь вцепиться бастару в лицо. Фёрл уже привык к наступившей темноте и на звук улавливал движение. А сейчас его спасло обоняние, он успел поймать морду зверя своей мощной рукой, а другой – одну из лап, которой тот пытался содрать грудную защиту.