Изгнанник

Чем сильней дёргался человеко-зверь, тем сильней иглы впивались в тело и стягивалась сеть.

«Что… чёрт возьми… происходит?..» – мысли размазанной пеленой растворялись в сознании. Он упал, но всё же смог посмотреть на своё тело: никакой сети не было. Руки стали руками, а не звериными лапами, но он не мог ими пошевелить. Последнее, что увидел Сэт, это вышедших всё из того же переулка два силуэта…

Бастар – «панк», как его прозвал Сэт, посмотрел на место сражения. Прошёл мимо трупов, выдернул стилет с лезвием из жёлтой стали, затем чёрный клинок.

Две фигуры в хламидах с непонятными узорами стояли, наблюдая, как два коричневорылых воина раздевают, бросая в кучу одежду, захваченного человека.

– Всё снимать? – рыча, спросил один из воинов у гайф?л[7 - Гайфyл – колдун.].

– Да. На нём ничего не должно остаться, – ответил один из колдунов осипшим голосом.

– У него на шее висит чей–то коготь на кожаном шнурке.

– И кольцо на пальце, – добавил второй.

– Я же сказал – ВСЁ! – повысил голос гайф?л.

Воины сняли последние вещи и бросили их в кучу.

– Вы свободны, – второй колдун повёл рукой, давая понять, чтобы их оставили.

Круглая комната с высоким потолком, не имела ни одного окна, лишь деревянную дверь, в которую вышли коричневорылые. По кругу на выступе внизу стены стояли зажжённые свечи. Здесь же, у стены – кучка вещей схваченного. А посередине на полу, где был изображён символ или узор, лежал этот пойманный человеко-зверь.

Чтобы удерживать перевоплощение достаточное время, человека нужно было освободить от всего, что могло его связывать с этим миром, а когда плоть открыта, зверя можно удерживать, даже не прилагая больших колдовских усилий.

– Ты понял, в кого он перевоплощался? – спросил один гайф?л у другого.

– Нет, но то, что этот будет покрыт шерстью – точно.

Для местных краёв лежавший голый человек был среднего роста, гайф?лы обошли недвижимое тело по кругу и убедились, что игольчатая сеть не нарушена.

– Надо звать Хозяина. В этот раз, я думаю, он будет благосклонен…

Город погрузился в ночь, но стража на стенах не спала. Хорошо видеть ей помогала полная луна, освещающая долину и то, что в ней происходило.