Преторианцы

– Но есть люди в окружении Пертинакса, которые направляют его путем гордыни, – продолжал Эмилий Лет. – Это они советуют ему не слушать меня, забыть про гвардию и опираться только на сенат.

– Кто? Кто эти люди?! – воскликнули трибуны.

– Эклект, ставший управляющим императорским дворцом. Хитрый и коварный льстец. Он воровал у Коммода сокровища, постоянно спаивал нашего любимого императора! А сейчас Пертинакс в своей доброте приблизил его к себе, и дурное влияние этого грека сразу же сказалось.

– Эклект воровал у Коммода сокровища? – недоверчиво спросил трибун седьмой когорты.

Однако эта реплика осталась без внимания остальных трибунов, с интересом слушавших своего командира.

– Эклект был в тот день на Вектилианской вилле, когда Коммод умер. Наверняка он опять спаивал его, и именно это вызвало апоплексический удар.

– Всем известно, что Коммод затеял оргию в последний день года, – сказал трибун Туллий Криспин. – Но там было много его любовников и любовниц, то есть, я хочу сказать, пили много и без участия Эклекта.

Эмилий Лет, не обращая внимания, продолжал свою линию:

– Когда все закончилось и Коммод выгнал участников оргии с виллы, там осталось немного людей. Эклект, Марция, Нарцисс и рабы. Эклект сам мне говорил, как он потом пил с Коммодом, хотя тому стало плохо. Коммод еще сильно разгневался на Марцию. Она будто специально доводила его. Гнев и вино сделали свое дело.

– Ты хочешь сказать, префект, что это Марция и Эклект довели до смерти нашего императора? – спросил, мрачнея, Флавий Гениал. – А возможно, и убили его?

– Да, это вполне возможно. А теперь Эклект сделал предложение Марции выйти за него замуж.

– Неужели?

– Через несколько дней вы все услышите, и причин не доверять моим словам у вас не будет. Разве не кажется странным, что два человека, бывшие при смерти Коммода, решили теперь жить вместе?

– Да, это очень подозрительно! Нужно публично обвинить их! – раздались возгласы трибунов.

– Я думаю, нужно подождать! – заключил Эмилий Лет.

– Ждать, но чего? Пока они убьют Пертинакса, и мы точно останемся без обещанных денег? – продолжали шуметь трибуны.

– Мы подождем, пока их дурное влияние на императора не станет всем очевидным. Тогда мы нанесем удар.