Один день из жизни экспедиции

К ним сразу же потянулись несколько рук, поскольку эфирного времени было мало, и каждый торопился решать свои вопросы.

Николай ушёл в боковую комнату, часов до десяти можно было подремать. На радиостанции хозяйничало начальство: отвечали на телефонные звонки, общались в эфире, вели селекторную связь. Так было, так есть и так будет, решил для себя Николай и закрыл глаза.

Заканчивался март, а с ним подходил к концу и зимний завоз, когда за короткий промежуток состояния намороженных дорог надо было завезти на буровые десятки тысяч тонн дизельного топлива, бурильных и обсадных труб, цемента и глины.

Напряжение в экспедиции потихоньку спадало, и в здании радиостанции всё больше было разговоров о предстоящей летней рыбалке, нежели о работе.

Экспедиция считалась по праву старейшей в Новосибирском производственном геологическом объединение «Новосибирскгеология». И по армейскому праву «стариков» потихоньку отлынивала от обязательных работ. Такими работами, в том числе считалась рекультивация скважин. Её обычно проводили в летнее время, совмещая со сбором сезонной ягоды, грибов, кедровой шишки и, конечно, рыбалкой.

А тайга с васюганскими болотами к геологам благоволили и кормили вволюшку своими дарами. Однако отдачи от геологической гусеничной техники типа ГТТ и ГАЗ-71 ждать не приходилось. Частенько, пролетая на вертолёте, можно было увидеть рваные следы от техники на болотистом теле Сибири.

Время сеанса связи, наконец, подошло к концу, и здание радиостанции опустело. Николай надел шлёпанцы и побрёл к своему рабочему месту

Бригада завтракала.

Разговоры о скудости выбора продуктов давно уже стали «притчей во языцех». Буровики обвиняли начальство, начальство обвиняло буровиков, а старший повар вместе с остальными поварами благоденствовали.

Их главной задачей было стопроцентное снабжение бригад сахаром и дрожжами. Остальные же продукты делились на три части в произвольной пропорции. Редко когда часть бригады превышала 70%. Хотя в последнее время контроль со стороны зама за отпуском продуктов со склада и отчетом поваров ужесточился.

Тайна сия вскоре стала достоянием всех бригад, и уже тут поварам приходилось выкручиваться изо всех сил.

Бурильщик Нефёдов, тридцатилетний крепыш с чёрной, окладистой бородой, ковырял ложкой в лапше и ворчал:

– Что главный диспетчер – мямля, что наш буровой мастер – тюха, не могут заставить старшего повара.

Разговоры эти были не впервой, и Шерстнёв, по привычке огрызаясь, допивал свой горячий чай.