Братья Карамазовы. Том 3. Книга 2

Кизеветтер вспоминал, что «этот дом вообще играл важную роль в общественной жизни», либеральная профессура и журналистика многим были ему обязаны. Ежедневно сюда стекались до трехсот человек, которые, помимо теоретических дебатов, планировали создание комитета пропаганды с целью свержения самодержавия. Раздавались призывы вынудить Николая II отречься от престола с передачей прав малолетнему наследнику, а в случае отказа – истребить царскую фамилию.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Женева их встретила минусовой температурой.

Было четыре градуса ниже нуля, но ощущалось, как целых восемь. Щеки Алексея Федоровича, съежились, как и его душа. Внутри все окаменело, и он даже не мог говорить. Поэтому, они с Евой Александровной так и проехали молча до самой швейцарской столицы.

Фи, как же здесь холодно! Я вся продрогла, – выйдя на перрон Gen?ve-Cornavin Railway Station, взвизгнула Ева Александровна.

Сейчас сядем в экипаж, и вы согреетесь, – сказал Алексей Федорович и пошел к ближайшему извозчику, а к ней подошли два носильщика и предложили свои услуги.

Уже подъезжая к дому на La rue de Carouge en part vingt sept. (Двадцать семь) Ева Александровна повернулась и посмотрела проницательным взглядом на Алексея Федоровича.

Скажите, в чем я грешна перед вами?

Что?

Я виновата в чем-то перед вами, что вы молчите, с тех пор как мы покинули Париж?

Видите ли, Ева Александровна, в Париже произошло нечто, что перевернуло мои моральные устои, и теперь, я не нахожу разумного объяснения своего бытия.

Вы здесь абсолютно не причем. Потому не казните себя. Это пустое.

Быть может, вы тогда объяснитесь, что будет с вашей стороны величайшей милостью по отношению ко мне.

Экипаж остановился. Возникла пауза. Оба замерли, глядя друг другу в глаза.

Когда вам будет угодно?

Через три дня приходите на ужин. Там, мы с вами и условимся. Теперь же, прощайте, – Сказала Ева Александровна, и покинула экипаж, оставив Алексея Федоровича наедине со своими мыслями.

Лошади дернули повозку и пошли рысцой, а февральский морозец завладел всей его сущностью. И только, когда открылась дверь и на пороге перед ним предстала Надежда Владимировна Кончевская, супружница Шишко Леонида Эммануиловича, у которого он квартировал, он пришел в себя и в нем проявилась жизнь.

Входите, входите! – Сказала хозяйка лучезарно ему улыбаясь.

О, а мы вас каждый день поджидаем.