Штрихи

С одной стороны, обладая пусть и небольшим, но всё же реальным жизненным опытом, он понимал, что ходи, не ходи на акцию, все равно на полках будет так, как решила Сеть. С другой стороны, совесть приказывала Вадику идти и отрицательно оценить предлагаемые изменения.

III

Наконец, наступил день "Икс".

Вадик, как было ранее решено, отправился в ближайший магазин Сети.

К его удивлению, покупателей было даже меньше, чем всегда. Пришедшие при входе получали красочно оформленные анкеты и крошечные карандаши, на выходе, с хмурым видом оплачивая полученный пакет, бросали анкеты в специальный ящик.

Обстановка, несмотря на жизнерадостную музыку, льющуюся из динамиков, была гнетущей.

Вадик тоже, как и все, получил анкету. Кроме красиво изображенного пакета, из которого выглядывал батон и задорно торчали перья зелёного лука, в анкете, к удивлению Вадика, на вопрос: "Одобряете ли Вы изменения в порядке продажи товаров?" – был всего один квадратик, причем с ответом "Да".

Пройдя в торговый зал, Вадик слегка обалдел от увиденного: товар на полках был разложен так, что абсолютно невозможно было понять, где что лежит.

Зато на специально расставленных столах рядами стояли одинаковые пакеты, наполненные какой-то снедью. Пытаясь найти нужное, Вадик стал медленно обходить полки, но затем, поняв всю тщетность задуманного, тяжело вздохнул и взял первый попавшийся пакет.

– Вы не заполнили анкету! – сказала Вадику раскосая кассирша, когда он поставил на ленту свой пакет.

 – Без анкеты не продаём!

– А где ж мне ответить, что я не согласен с новым порядком? – спросил Валик.

– А и ни надо, – услышал он ответ. – Так ложьте! – подставила кассирша ящик. – Все равно результат уже известный.

Расплатившись, Вадик, как во сне, пошел домой, прижимая к себе злополучный пакет.

Придя домой, Вадик стал выкладывать продукты из пакета. Вот сметана, к удивлению, еще не просроченная. Вот сыр, вроде без плесени. Вот хлеб, ничего так, довольно мягкий.

Вот ещё, ещё, ещё…

Стоп! А это что?

Вадик понял, что вот он, момент истины!

Внизу пакета лежала гнилая, как всегда, картошка.

Двадцатое число

Никогда ещё Толику Хрюшечкину так не везло, как в этот четверг. Ну посудите сами: идешь себе по улице, никого не трогаешь (зачем трогать?), размышляешь, где бы разжиться энным количеством заветных билетов Банка России для поправки здоровья, а тут на тебе, денежки сами идут в руки.