Нерушимый форпост

Несколько пуфиков для сидения и две банкетки представляли собой всю мебель. Стены сверкали ослепительной чистотой и излучали довольно неприятный голубоватый свет. Наверно поэтому казалось холодно.

Карлик тут же забрался на пуфик и облегчённо вздохнул. Видно устал бедолага. Для капитана пуфик был маловат и в ожидании главного, он присел на банкетку.

«Вторая банкетка для главного» – рассудил капитан, отливаясь сарказмом в томительном ожидании. – «Видать, он пожирнее этого карлика будет.

Наконец, дверной проём открылся и в зал вошли трое. С главным капитан не угадал. В отличие от своих спутников, тщедушных и немощных карликов, это был высокий гуманоид, с довольно приятной внешностью и которого капитан тут же окрестил «китайцем». Почему китайцем – он и сам не знал. К слову пришлось. Светлые волосы и вполне европейские черты лица. Это дало капитану лишний раз убедиться, что природа, во всём её многообразии, всё-таки универсальна и не терпит отклонения от одной известной только ей, норм.

Гуманоид приветственно поднял руку и что-то сказав своим спутникам, присел на банкетку. Карлики быстро заняли свои места на пуфиках и выжидательно застыли, вытянув шеи.

– Я Усгул, – гуманоид приложил руку к груди, чтобы капитану было понятно, что разговаривает с ним именно он и продолжил:

– Мы знаем кто ты такой.

Капитан принял минутную заминку китайца как ожидание ответа и пожал плечами. Мол, валяйте. Я не против.

– Скажите, капитан, когда вы прибыли на эту планету, то почему сразу не покинули её? В любом случае по отношению к коренному населению вы бы являлись завоевателями. По крайней мере, цитадели уже являлись неоспоримым фактом присутствия здесь другой цивилизации.

– Хм, – смутился капитан. – Этот вопрос лучше задать нашему руководству. Я не волен принимать такие решения.

– Я говорил на эту тему с вашим генералом, но дело в том, что мы не можем проверить искренность его слов на таком расстоянии. Здесь вам не удастся обмануть меня. Это исключено. А генерал, к сожалению, не принял моего предложения. Поверьте, здесь бы ему ничего не грозило.