Сияющий хоспис на холме

Впрочем, он уже раскаялся в своей пунктуальности. Горящие комсомольским энтузиазмом первостроители Костоморска почему-то ухитрились возвести этот “сияющий город будущего” не на северном берегу Чёрного моря, а совсем наоборот. Поэтому даже в эти майские денёчки студёный ветерок с Белого моря изрядно охлаждал даже самые горячие после вчерашнего головы. Не избежал этой участи и Митрофан. Когда из-за ближайшей щербатой панельки показалось раскачивающееся на ухабах роскошное авто заказчиков Митрофан уже совсем задубел и отчаялся.

Внутри было тепло и пахло свежестью от светлой кожаной обивки. Митрофан тут же впал в такое расслабленное состояние, что чуть не уснул, но это ему не удалось.

– Почему у вас такие дороги? – Раздражённо обратилась к нему Марьяна. – По ним только на ослах ездить, и то ноги переломают?

– Э…это национальная оборонительная доктрина, – Попытался свести всё к шутке Митрофан.

– Митрофан! – ещё больше распалилась Марьяна, – почему от вас так несёт дешёвым алкоголем? Это-то что за доктрина? Вы не могли бы не злоупотреблять на работе?

– Мама, я заварю для него специальный китайский чай для интоксикации, и всё пройдёт, – попытался заступиться за сыщика Арнольд.

– И слышать ничего не хочу! Вы должны немедленно обещать мне прекратить пить во время исполнения служебных обязанностей, иначе, считаю наш контракт несостоявшимся. Ненавижу мужское пьянство, почти все мужья от этого ушли в мир иной! – продолжала негодовать Марьяна.

– Митрофан, а у вас есть хорошее бельё? – Вдруг поинтересовался Арнольд.

– Что??! – поразился Митрофан.

– У вас трусы “Мэй”, “Джоски” или хотя бы “Бруно банани”? – продолжал настаивать Арнольд.

– Не знаю, – ошеломлённо выдохнул Митрофан.

– Ну вот, мама, – обиженно выдохнул Арнольд.

– Не беспокойся, мой мальчик, – наконец, медально улыбнулась Марьяна, я всё закажу и мы сделаем из него человека.

Остаток пути Митрофан терзался смутными подозрениями о своей реальной роли в этом странном деле.

Тем временем за бортом чахлая лесотундра сменилась сочной еловой тайгой. По укатанной песчано-глиняной дороге “Ягуар” с галопа перешёл на плавную иноходь. Митрофан некоторое время считал повороты, а мобильная связь теряла деление за делением и совсем пропала, но скоро однообразная поездка по зелёному коридору его утомила и он отключился.