«Зона». Рассказы бывших заключенных

Кстати, закон о пожизненном заключении был гораздо позже принят, но в то время уже были такие люди, которые никогда не освобождались.

Меня отвозили в РПБ (Республиканскую психиатрическую больницу), “двадцатку”, и там я видел тоже одного очень интересного человека, который “воевал” даже там. Его постоянно закалывали уколами, привязывали, и все равно он буйствовал.

Ему “со старта” ДПНК говорил, что палками и дубинами тут никто не машет, тут все шприцами делается. Меня там не закалывали, я там на рожон не лез.

Потому что их превращали вообще непонятно во что. Они были в таком состоянии на моих глазах, что им вывешивали грелку со штанины. Я не хотел быть в таком состоянии, поэтому старался терпеть.

Вот был на тюрьме такой случай. Как я уже говорил, “крытая” была разделена на “отступников” и “тех, кто с “ворами”. А в кино водили всех: и тех, и других. Я помню, что тогда у нас крутили фильм “Доберман”, это 1997 год.

И вот туда привели арестантов, тогда через “флокс” всех проводили (рамка, реагирующая на металл), чтобы никто “заточки” не пронес.

Я на то время сидел в “общаковой хате”, где сидел… там не называли “смотрящий”, там называли “в ответе”. Он назывался “в ответе за корпусом”.

Я, как вновь прибывший, только наблюдал за этим, как это все будет выглядеть. То есть, на кино в зал завели человек по 70-75 с каждой стороны, в смысле “воровских пацанов” и “отступников”. И должна была там начаться драка. Должна была отдаваться команда: “понеслась!”, сигнализирующая начало столкновений между группировками.

Поскольку через рамку пронести ничего запрещенного было нельзя, драка должна была быть руками и ногами, без каких-то предметов, которые могли быть использованы в качестве оружия. Я наблюдал, как в нашей, “воровской”, группе распределялись роли, кто и что должен будет делать во время драки.

Ну, и вот, в зал зашло человек 150. Тех и других было примерно поровну. Прозвучала команда: “нонеслась!”, и началась такая обоюдная бойня. Гул стоял такой, что… я такое видел впервые.

Я находился среди “тех, кто с ворами”.

Но я вообще не понимал, за что, чего вдруг я стану нападать на тех, кого не знал. То есть, у меня было свое мнение по поводу всего. И все, что я сделал, это встал на стул, наблюдал и ужаснулся, что в такой обстановке мне придется провести три года.

Потом менты стали травить это побоище газом. Они все залили слезоточивым газом и там невозможно было находиться. Они собак туда запустили, они рвали “братву” там.