Убийство в Звонигорске

Я видел, что женщину ничем не переубедить, но все же попытался это сделать. Встав со своего места и заложив руки за спину, я нервно заходил по столовой – от стола к окну и обратно.

– Если вы хотите моего совета, – сказал я настолько серьезно, насколько мог, – то не нужно обращаться ни к какому частному сыщику.

– Это еще почему? – удивленно глянула на меня собеседница.

– Вам известно, что ваш племянник, Федор Армавирский, вернулся из Москвы в Звонигорск отнюдь не вчера? И что минимум два дня он снимал номер в гостинице «Теремок»?

– Нет, – удивленно поведя бровью, ответила Елена.

Я успокоился и вернулся на свое место:

– Как вы думаете, сорокасемилетний мужчина, каковым был ваш брат, мог оставить после себя завещание?

– Ну… – она задохнулась от волнения, – мне это достоверно неизвестно, но навряд ли. – Женщина чуть помолчала, успокаиваясь и приводя свои мысли в порядок. – Кому если не вам, его другу, знать, каким был мой брат? Мне кажется, он собирался прожить сто лет, был здоров и жизнерадостен, особенно последнее время.

– Кстати, а вам известно, при каких обстоятельствах Гена стал обладателем многомиллионного состояния? – как можно более нейтральным голосом уточнил я.

– Он ничего об этом не говорил, – отмахнулась она. – Вы же знаете, каким скрытным человеком он был!

– Ну, так вот, – вернулся я к прежней теме разговора, – я полностью с вами согласен, завещания, скорее всего, ваш брат не оставил.

Елена терпеливо ждала, очевидно, не понимая, куда я клоню.

– А это значит, что при его отсутствии вступает в силу закон. Наследование по закону, – уточнил я. Кому, как не мне, предпринимателю с почти тридцатилетним стажем, это было понимать. – Не буду вас утомлять, – сказал я, видя, что женщина по-прежнему не понимает, о чем я, – но наследником первой очереди после смерти Гены, наряду с вашими родителями, является Федор.

– И что? – изумленно спросила она.

– Вы правда не понимаете, что это мотив?

Наступило молчание. Было только слышно, как на втором этаже приглушенно играет музыка, которую, видимо, в знак протеста против узурпации мною власти в доме, включила моя благоверная.

– Вы хотите сказать, что Федор мог убить своего отца? – наконец пораженно выдавила из себя Елена.