Император из стали: Император и Сталин. Император из стали

Братья-масоны так долго смаковали индийский чай, который марк-мастер привёз из Бомбея, что со стороны могло показаться, что именно ради этого они и встретились в этом загадочном мрачном доме. Наконец, молчание нарушил великий магистр.

– Я недавно понял закономерность, – негромко и размеренно проговорил он, разглядывая чаинки на дне чашки из китайского фарфора. – Жизнь делится на три части: когда ты веришь в высшие силы, когда ты не веришь в высшие силы и когда ты уже сам готов перейти к высшим силам.

Марк-мастер поставил чашечку на серебряный поднос, поняв, что начинается серьёзный разговор и любой предмет в руках будет его отвлекать.

– Да, – осторожно согласился он с начальством, – каждый вздрагивает, когда его впервые называют стариком.

– Согласен, мой друг, согласен. Возраст – мерзкая вещь, и с каждым днём она становится все хуже, – с нажимом произнёс великий магистр, не сводя глаз с собеседника.

– Она? – приподнял бровь марк-мастер, заметно напрягшись и подавшись вперёд.

– Да, мой друг, она, – кивнул Великий магистр.

– В Индии мне удалось прочитать «Дхаммападу», – марк-мастер не выдержал и в очередной раз принялся наполнять чашечки ароматным, почти чёрным напитком, кося глазом на собеседника. – Там сказано: «Изнашиваются даже разукрашенные царские колесницы, так же и тело приближается к старости».

– И с этим я полностью согласен, – уголками губ улыбнулся магистр, видя, что брат-масон всё прекрасно понял.

Марк-мастер буквально подпрыгнул на стуле и впился глазами в начальство, непослушными пальцами расстёгивая ставший вдруг тесным стоячий воротник куртки.

– Сенека – известный мудрец, – проскрипел он внезапно севшим голосом, – жаль только, что он ни слова не сказал про лекарство…

– Жаль, – кивнул магистр, – но жизнь вообще жестока, наверно, поэтому Генри Уодсуорт Лонгфелло в «Песне о Гайавате» писал: «Молодые могут умереть, старые – должны».

– Всё это излишне мрачно, – качая головой, возразил марк-мастер. – Я бы лично не хотел умереть скоропостижно. Это всё равно что уйти из таверны, не расплатившись.

Магистр аккуратно поставил свою чашечку на поднос, с шумным вздохом поднялся и встал за стул, опершись на его спинку.

– Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно придётся вернуть… – чётко, буквально по слогам, произнёс он.