Чужая жизнь

А кто пацанчиком-то будет? Может, ты?

– Да, ладно, потом разберемся, – отмахнулся возбужденный Федор.

– Кажись, хозяева-то улеглись. Ну, пошли что ль? – пригласил Степан.

Но тут со стороны дороги послышалось тихое скрипение колес.

Друзья настороженно затаились, вглядываясь в прозрачную полутьму, одновременно плотнее прижимаясь к стене баньки. Можно было угадать силуэт приближающейся брички, мерцали огоньки папирос; Степан насчитал четыре. Вот послышалось осторожное «Тпру», лошадь остановилась.

Осторожно скрипнув, приоткрылась дверь хаты, и показался щуплый силуэт хозяйского внука.

– А пацанчик-то не за гусями бегал, – шепнул, догадываясь, что происходит, Федор.

– Тсс, – оборвал его Степан, и молча потянул за рукав в обратную сторону. Федьке не надо было объяснять сейчас, что делать. Прокравшись за поленницу, они оценили расстояние до леса – метров сто, может, сто двадцать; слева – картошка, справа— котелки, как называли местные подсолнечник.

Между тем из хаты вышел и сам Лукич. Он о чем-то приглушенно толковал с приехавшими, показывая рукой в сторону баньки. Трое полицаев, а в том, что это они, сомневаться уже не приходилось, нырнули вместе с Лукичом в хату, остальные, сняв винтовки, и, взяв их на боевую изготовку, наблюдали за банькой.

– Если счас ломанемся, как пить дать, засекут, – прошептал Степан.

Минуты через три дверь хаты снова раскрылась, и двое полицаев вытащили, схватив под руки, бесчувственное тело Гольца. Раздался хохоток, отчетливо послышалось слово «жидяра». На крыльцо вышел третий полицай, видимо главный, поигрывая в ладони заветным гольцевским наганом. Самого Гольца в это время грузили на дно брички. «Все, сейчас или никогда», – четко осознал Степан, понимая, что это последний и единственный момент отвлечения полицаев от пристального наблюдения за банькой; вот только погрузят Гольца и направятся за остальными.

– Давай, – он толкнул Федора, который притаился за ним.

Две ночные пригнувшиеся тени прошелестели вдоль высоких антенн подсолнечника, и тут же бесшумно растворились среди тонких осинок, за которыми начинался лес.

***

Степан, сжимая в правой руке рукоятку Вальтера, выглянул из-за широкой ольхи.