Переписать сценарий!

И это в то время, когда только на корейскую аферу Безобразова казна выделила средства, достаточные на постройку пяти линкоров! В 1904-м году такой корабль построят англичане и назовут “Дредноут”. С тех пор это имя станет нарицательным для целого класса боевых кораблей, господствующих на море вплоть до середины ХХ-го столетия.

Сандро спешил за советом к старшему брату Николаю Михайловичу, такому же опальному бунтарю и вольнодумцу, как он сам. Участник русско-турецкой войны, георгиевский кавалер, генерал от инфантерии, Николай Михайлович после Ходынской трагедии демонстративно отказался участвовать в коронационных мероприятиях, после чего Император России называл его не иначе как «мой ужасный дядюшка».

В письме, которое искал Сандро, напечатанном типографским способом на английском языке, неизвестный предупреждал о двух драматических событиях в середине июля 1903-го года – тяжёлой болезни отца Александра Михайловича, и получении Николаем Вторым откровений святого старца Серафима Саровского, официальное церковное прославление которого в лике святых состоялось в Дивеево.

Неизвестный обещал, что отец Александра Михайловича, несмотря на тяжёлое состояние и пессимистические прогнозы врачей, обязательно поправится. Далее, автор письма предупреждал, что император будет крайне расстроен откровениями старца, и здесь он был более пессимистичен: “Николаю Александровичу вряд ли можно помочь…”

Великого князя тогда покоробило упоминание о царствующей особе таким неподобающим образом, что совсем не вязалось ни с этикетом, ни с правилами английского письма, где отсутствует обращение по имени-отчеству “Nikolaj Aleksandrovich”… Наверное, именно поэтому, он не счёл послание достойным внимания, и теперь жалел, что обошёлся с ним столь небрежно.

Плохих предсказаний для «Никки», как его звали в семье, к тому времени уже накопилось на «воз и маленькую тележку». Они звучали из уст монаха Авеля, буддистского отшельника Терракуто, астролога Луиса Хамона, французских оккультистов Низье и Папюса.

Поэтому письмо Серафима Саровского, переданное императору, особо не удивило и напоминало гром, который гремит где-то далеко и уже привычно. Но вот внезапная болезнь отца Александра Михайловича – это было уже совсем рядом. Затрагивала она лично Великого князя и пугала, как беспокоит всё непонятное и неизвестное, но неотвратимое.

– Своим положением князь был явно недоволен, и это очень удачно – подумал Сценарист.