Любовь после гроба

Это не иероглифы, а переплетения рун. Письменность далёкой страны.

– А это можно пробовать? И останусь цел? – усмехнулся я, вертя в руках самый крупный батончик, грамм на десять по виду.

Я ещё и развернул странный продукт, удивившись, что упаковка была не заклеенной, а просто плотно обёрнутой.

– Я уже сказала, что это не наркотик! – начала терять терпение девчонка.

– Из какой страны? – спросил я, решив вывести допрашиваемую на чистую воду. – Я посмотрю в интернете, раз пока он всё ещё работает, несмотря на расцветающий конец света.

Оля села на стул, взяла один тюбик, как от губной помады, но крохотный, молча мазнула себя и меня по тыльной стороне кисти руки, начала сверлить меня взглядом, как будто гипнотизируя, негромко монотонно заговорила, а я слушал доходившие как будто издалека и из тумана слова:

– Да какая тебе разница, из каких земель эти зелья. Из далёких. Из лучшего из трёх сдвинутых в пятом измерении миров, светлого Салана. Эльфийские руны. Ешь давай этот батончик, я же чувствую, что хочешь попробовать, и ты познаешь невероятное.

Какая глупость нежных срединных алонов, думать, что их примитивные наркотики, это самые сильные зелья. Ешь давай. И пойдём… Ты мне подходишь, неустойчив к чоромагии, но хороший, не злой…

Я заторможенно и именно заворожённо сунул батончик в рот, под удивлённый возглас колдуньи:

– Куда весь?! Откуси с горошину!

Я, пытаясь сопротивляться, сделал не как приказано, а откусил половину, прожевал, проглотил. Оля напряжённо всматривалась в меня, через минуту хмыкнула:

– Ну ничего себе.

Съешь и вторую половину.

А пока я жевал остатки батончика, развернула ладони в мою сторону и начала бормотать что-то нечленораздельное, напевать и говорить на незнакомом языке.

Всё-таки сработало. Комната начала стремительно увеличиваться! Столешница с сиявшими над ней огромными глазами чародейки понеслась вверх… А потом я прыгнул, и очутился на огромном как площадь столе. Посмотрел на свои руки, и даже как-то без удивления увидел свои зелёные лапы.

Передние лапы лягушки. Ольга, собирая свои вещи в карманы, и упаковку от батончика зелья не забыв, говорила:

– Вот так-то лучше. Теперь телепортируемся отсюда нафиг. Ты приличный отель не знаешь километрах в десяти? И как тебя зовут, кстати?

– Дмитрий Алекс… Нет, просто Дмитрий, – неожиданно сказал я человеческим голосом.

Ну да, ничего необычного, а чего такого? Тоже мне новость – я превращён в лягушку. А вот то, что могу говорить, это уже необычно.