Лабиринт №7

И захлебнулся собственным стоном. Приоткрыл веки и снова увидел ее – его женщину. Теперь уже не надолго.

– Я люблю тебя, – шептали ее губы.

«Я люблю тебя…» – повторял он про себя . Она угадала.

– Почему ты раньше так мало говорил мне об этом? – Она приподнялась на локте и откинула волосы со лба. – Почему?

– Слова – это знаки. Знаки и больше ничего! – начал говорить он и понял, какая это чушь. – Я боялся утонуть в тебе.

– А сейчас?

– Сейчас ты уходишь…

– Я могу вернуться.

– Как?

– Просто развернуться и уйти.

 – У него еще был выбор. Он промолчал. Они еще были вместе. Потом одевались. Сидели рядом, пропитанные нежностью.

– Он знает про меня … – он выплыл из задумчивости.

– Знает, конечно…

– И что?

– Как видишь. Мне удается выторговать себе свободу. Пока.

– Пока… Стратег…– повторил он. – Если он тебя любит. А он тебя любит – теперь это ясно. Он сделает все, чтобы стереть меня из твоей жизни.

– А как бы сделал ты? Ему же тоже обидно. – Он начал злиться.

Вдруг зацепился взглядом за простыни со следами недельных упражнений сексом и отчетливо выговорил про себя: «Вернуть ее еще возможно, но зачем?»

Она подошла и обвила его руку:

– Все жду оргазма. Но его так и нет. Наверно, я все же очень расстроена из-за тебя.

– Тебе все время приходят в голову какие-то нелепые мысли.

– Я тоже так думаю.

1816 год. Наполеон покидает остров Эльба и движется к Парижу. «Чудовище вырвалось на свободу!» – орут газеты – «Оборотень в Каннах!», «Тиран – в Лионе!», «Узурпатор в 60 милях от столицы.

», «Бонапарт приближается форсированным маршем.», «Наполеон завтра будет у наших стен.», «Его величество в Фонтенбло!».

«Зачем я это вспомнил? Ах да!» – подумал он.

Равновесие, замешанное на их обоюдном прошлом, начало уходить у него из-под ног.

– Если бы ты только знал, как ужасно быть одной, – сказала она так, как будто его и не было рядом. – Особенно в праздники. Особенно в Новый год.

Пустая ночь с электрическим ящиком. Женщина не должна быть одна. Не должна! Ты этого понять не можешь…

Он внимательно смотрел на нее, старая различить знакомые оттенки прошлой чувственности. Но нет. Она просто приняла наилучшее решение. Самое рациональное в сложившихся обстоятельствах. Только и всего.

Они возвращались. Он вел машину, стискивая зубы от ощущения собственной вины, глупости и беспомощности. Он терял ее. Еще не сейчас. Но навсегда.