Сокровища хана Кемиля

Вот болид и вернулся без него.

Кирилл отвернулся и, шмыгнув носом, вытер рукавом набежавшую слезу. Повисла долгая пауза, каждый думал о судьбе профессора, но Кириллу было тяжелей всех, ведь это был его отец.

– Я помогал ему во всех делах, мастерил вместе с ним эту чертову машину, разбирал чертежи, паял микросхемы, изучал древние летописи. Мы всегда были вместе, а вот теперь я остался один. Но я все равно найду отца! Найду сам, отправлюсь туда на этом болиде и разыщу его, во что бы то ни стало, или сам погибну.

– Один ты не справишься. Нужно рассказать обо всем взрослым, они во всем разберутся и помогут Павлу Егоровичу, – посоветовала практичная Таня, – есть же ученые, полиция, разные спецслужбы, спасатели из МЧС. Они сядут в эту машину, отправятся в прошлое и все разузнают о судьбе твоего отца. По-моему, это лучший выход из ситуации.

– А, по-моему, это полная чушь! – взвился Толик, – ученые первым делом станут изучать болид времени. Они разберут машину до винтика, пока разберутся, как она работает. После этого начнется процесс испытаний. Это долгая песня, год, а то, и два! Да за это время профессор погибнет от руки Кемиля, или еще от чего-нибудь. Нет, Павла Егоровича нужно спасать самим! Тут ты, Кирюха, прав! Но и Танька тоже права, один ты не справишься. Факт, не справишься! Один вообще, если хочешь знать, в поле не воин.

– Нет! – Кирилл решительно замотал головой. – Еще чего не хватало! Я не имею права подвергать тебя опасности! Нужно, хотя бы, у родителей спросить.

– У родителей?! – хохотнул Толик. – А чего я им скажу, родителям-то? Дорогие мама и папа, разрешите мне отправиться в стародавние времена на болиде времени, что бы спасти профессора Черникова, так, что ли? Да меня потом в сумасшедший дом отправят.

– Вообще-то, да, – согласился Кирилл, – я об этом не подумал, прости, старик.

– Да и потом, кто спрашивает родителей, когда идет вызволять друга из беды, или отправляется покорять Север, или собирается на войну? – Воскликнул Толик. – Может быть, Пионеры Герои, Валя Котик, или Марат Козей спрашивали своих родителей, когда шли громить фрицев: «Мам, пап, можно я пойду воевать с фашистами, вторгшимися в нашу страну?».