Сдохни, но живи

Тихонько всхлипывая, мисс «Краса Красноуралья» пыталась собрать воедино лоскутки, в которые стараниями Ахмеда Джимаева превратилось ее недавно еще такое шикарное вечернее платье.

– Тебя изнасиловали? – Ида наклонилась к девушке, но та молчала.

– Джимаев надругался над тобой? – повторила Ида.

– Да, – еле слышно проронила Лена, – он настоящий садист, изнасиловал и избил меня. Не знаю, как завтра в больнице появлюсь, я ведь там медсестрой работаю…

– Вот и сидела б там, в своей больнице. – Ида вытерла рукавом платья слезы с лица девушки, – что вас, дурех, по этим сраным конкурсам носит?

– Я не знала, что тут такая гадость творится, – проронила Лена.

– Теперь будешь знать, – Ида помогла страдалице подняться, – пойдем, нужно выбираться отсюда, – тихо добавила она.

Вдвоем они вышли на улицу. Свирепого вида охранник, дежуривший у охотничьего домика, указал рукой куда-то в сторону.

– Идите туда, там машина, Закир довезет вас до города!

– Поймаем попутку! – отрезала Ида.

– Как будет угодно…

Охранник пожал плечами и отвернулся, демонстрируя полное безразличие.

Девушки вышли к шоссе.

– Ты сейчас куда? – обратилась Ида к Елене.

– Доберемся до города, а там – в полицию. Буду писать заявление…

– Жаловаться решила? Не советую.

– Почему? – голос Лены дрожал, – разве этому гаду все позволено?

– Здесь, да! – неожиданно зло отрезала Ида, – здесь хозяйничают такие, как этот Джимаев. А вся полиция давно сидит у него в кармане. Купил он легавых, поняла?

– Нет! – Лена вытерла тыльной стороной ладони текущие по лицу слезы, – не может быть, чтобы все были продажные.

– Делай, как знаешь…

Ида почувствовала навалившуюся на нее усталость, круто смешанную с вязким, тягучим, словно патока, безразличием. Что, в самом деле, ей до какой-то лохушки Лены Красиковой? Сегодня ночью, в крайнем случае, завтра утром, она уедет из этого мрачного, пропитанного безысходностью захолустья и навсегда забудет и злобного Шапи, и его могущественного папашу Джимаева.

Она, Ида, никогда и никому не расскажет, что произошло с ней тут, в этом далеком, Богом забытом Красноуралье. Она будет молчать, как рыба, и переживет это одна, синяки и ссадины пройдут. И лишь деньги будут ей слабым утешением. Деньги, деньги…

Ида алчно улыбнулась. Сейчас главное, чтобы эти чертовы Джимаевы не кинули ее с «бабками». А эта наивная дурочка Лена Красикова пусть идет жаловаться и вертит в то, что кто-то здесь ей поможет.