Сдохни, но живи

Все эти достоинства конкурсантки Ахмед заметил еще давно, когда случайно оказался на одном из кастингов конкурса. Именно тогда Джимаев и решил, что эта девчонка станет победительницей, о чем было незамедлительно сообщено «высокому жюри».

Что ж, его воля была исполнена. Елена победила, сегодня вместе с титулом она получит и его, Джимаева, расположение.

Ахмед сладострастно причмокнул губами и перевел взгляд на Иду. Столичная штучка была много старше Лены и выглядела далеко не лучшим образом. Обязательная миниюбка обтягивала тощий зад и невыгодно подчеркивала тонкие, как две палки, ножки ведущей.

«Вот шалашовка, – Джимаев усмехнулся в усы, – нет, эту приезжую кралю пусть пользует кто-нибудь другой» – подумал он.

– Шапи! – кликнул Джамаев.

– Я, отец! – сидевший по правую руку от Ахмеда рослый молодец почтительно наклонился в ожидании приказа.

– Сегодня трахнешь эту москвичку, Иду Романченко.

– Но, отец… – опешил Шапи.

– Пусть испытает на себе, что такое горячий парень. А то у них там, в шоу-бизнесе, одни пидоры масть держат, – не слушая сына, продолжал Ахмед.

Не досмотрев действо до конца, Джимаев-старший поднялся с места и покинул ложу. Вслед за ним последовали Шапи и вертлявый пижон в дорогом костюме. Шапи был спокоен, вертлявый же, напротив, вел себя нервно. Предчувствие чего-то нехорошего, мрачного нависло над концертным администратором, волею судеб переквалифицировавшегося в арт-директры ставших модными конкурсов красоты.

Изобразив на лице некое подобие улыбки, пижон забрался на сцену и торжественно объявил об окончании мероприятия. Однако народ не собирался расходиться. Многие записные тусовщики ожидали бесплатного фуршета. К праздным зевакам примкнули репортеры местной бульварной прессы и неотмеченные призами конкурсантки. Для них были накрыты столы в фойе драмтеатра.

Избранные же убыли на банкет в загородный особняк Ахмеда Джимаева.

– Вас, девушки, попрошу к нам!

К Лене и Иде шагнул респектабельный молодой человек в строгой черной паре.

– Авто хозяина к вашим услугам. – ослепительно улыбаясь, он указал рукой на роскошный черный Бентли, припаркованный в некотором отдалении от драмтеатра, откуда вальяжно выходили зрители.