Полуостров

Игорь же ненадолго задержался внутри, о чем-то тихо воркуя с проводницей, и пока я рылся в телефоне, отыскивая в интернете расписание симферопольских автобусов, он успел вынести из вагона два рюкзака – один свой, а другой Виталика. Когда я опомнился, было уже поздно. Дверь вагона захлопнулась, состав громыхнул, тронулся, а опухшее, но радостное лицо проводницы уже посылало в сторону героя-любовника благодарственные воздушные поцелуи.

– Ты че делаешь, Игорек, – возмущенно воскликнул я, – Ты нафига чужой баул с собой тащишь?

– Да нормально все! – отмахнулся он от моих нападок, заворожено глядя вслед уходящему составу, а когда заветное окошко скрылось из виду, обернулся ко мне и принялся виновато оправдываться, – Ну, попросила она меня в ментовку его сдать.

Как я даме откажу? Ты видел ее лицо? Она же еле живая после вчерашнего. Сейчас на вокзале в отделение сдадим и все. Тут делов-то на пять минут. Вы пока кофейку дерните где-нибудь. А? – Он умоляюще посмотрел на Олю, ища поддержки, но та только безучастно махнула рукой и отвернулась в сторону. Я же беспомощно пожал плечами и воодушевленный Игорь, подхватив рюкзаки, быстрым шагом засеменил к зданию вокзала.

Не знаю, как сложилась бы наша дальнейшая поездка, и сложилась ли вообще, если бы в последний момент я не окликнул товарища и не попросил остановиться. Он обернулся и, увидев, что я его догоняю, опустил рюкзаки на перрон.

– Слушай, а что ты в милиции скажешь? – подойдя ближе, спросил я.

– Как что? Скажу, как есть, – не понимая, к чему я клоню, ответил Игорь.

– Ну, так получается, ты свою зазнобушку подставишь. Она-то должна была все сделать по инструкции. Ну, там, я не знаю… акт составить или еще что-то. Я в этих делах не разбираюсь. А так выходит, что ты этот рюкзак украл. Вступил с проводницей в сговор и присвоил чужое имущество.

– Да как это присвоил? – возмутился Игорь, – Украл и тут же в милицию принес, что ли?

– Ну, да! И ты рассчитываешь, что в милиции тебе поверят, что ты оттуда ничего не взял? Им только повод дай!

Игорь задумался, почесал репу и стал нервно кусать нижнюю губу, от чего косматые усы зашевелились.

Меня же несло все дальше:

– А если там наркота? Или еще чего-нибудь повеселее? Тогда что?

Он перестал жевать губу и замер, уставившись на меня. Я развел руки в стороны и натянуто улыбнулся.