Проклятие сублейтенанта Замфира

Начальник поезда доложил, что к утру эшелон сможет отбыть к месту назначения.

Ничего начальник поезда Замфиру, конечно, не докладывал, просто ему захотелось произвести впечатление на Виорику. Кажется, произвёл, но не то, на какое рассчитывал. Девчонка кинула в тарелку ложку с такой злостью, что остатки супа брызнули в разные стороны, мгновенно получила полотенцем по макушке и, громко топая и сопя, закрылась в своей комнате.

– Скаженная! – крикнула мать ей вслед. – Беда, когда в доме такая красавица растёт, – пожаловалась она, осторожно и испытующе поглядывая на Василе.

Василе перебрал в уме свои жалкие любовные победы: поцелуй в щёку от эмансипированной кузины из Галаца и вечер в разных углах дивана с дочерью отцовского адвоката.

– Я пока не встретил ту, единственную, с кем хотел бы прожить жизнь, – с достоинством ответил он, и снова вспомнил русского поручика.

Странным образом рядом с ним все достоинства Василе превращались в недостатки.

Замфир говорил по-французски с уверенностью парижанина. Сабуров грассировал, как последний клошар из рабочих предместий, только что выучившийся выговаривать букву "эр".

Кожа Замфира была благородно-бледной. Лицо Сабурова покрывал крестьянский загар.

Сабуров уминал пшённую кашу из миски и пальцами выуживал куски мяса. Замфир всегда вёл себя за столом так, будто напротив сидит сам король Фердинанд.

Замфир был образован, много читал, знал наизусть творения великих поэтов, а Сабуров вряд ли освоил что-то кроме Воинского Устава, по крайней мере, Василе хотел так думать.

Но как странно устроена жизнь! Пока такой, как Замфир, будет читать скучающей барышне возвышенные строки, такой, как Сабуров, шепнёт какую-то пошлость, от которой та зальётся румянцем, а потом уйдёт с ним, а не с Василе. Как бы ни были в моде в бухарестских салонах кокаиновые фаты с нервными пальцами, а в номерах барышни предпочитают уединяться с крепкими и шумными гусарами.

Вечером телеграфировали про санитарный эшелон, следующий с фронта в Чадыр-Лунгу без остановки. Сублейтенанту не хотелось встречаться ни с радушными сербами, ни с русским поручиком. Он сразу забрал влево, к голове поезда и быстрым шагом, не глядя на окна, проскочил мимо синего вагона первого класса. Двое железнодорожников, чёрные, как черти, ковырялись в башенке на округлой крыше парового котла.