Не задохнуться

Наверное, в этот момент я и начал карабкаться к своей крыше. Саблина, ну какого хрена, а? Всё ж хорошо было…

***

Дома мама с надменно поджатыми губами и скуластая ряха в тёмных очках на экране «Электрона?738».

– Где был?

– Бродил.

– А, – подбородок покрылся ямками – крайняя степень скепсиса. – С Аннушкой твоей виделась…

«Ландон, гуд бай! У?у?у»

– Зачем?

– Позвонила. Говорит: приходите в школу, если вам небезразлична судьба вашего сына, – мама попыталась изобразить дрожащие интонации Аннушки, но не слишком похоже.

Я вздохнул и откинул голову на спинку дивана, чтобы не видеть. Слушать тоже не хотелось, но тут ничего не поделать.

– Пришла, она мне блокнот свой тычет. Говорит: вчера на «Ивушке» ваш сын зажимался с девушкой явно старше его возраста.

Я молчу.

– Я ей сказала: я в личную жизнь своего сына не лезу, и вам не советую.

Я молчу.

– Дим, она не просто так тычет этой книжкой. Она почти прямым текстом говорит, что лишит тебя медали, и пролетишь ты мимо института, как фанера над Парижем.

Я молчу.

– Неужели ты не можешь немного потерпеть? Поступишь в институт и гуляй себе… Тут осталось всего ничего.

Я посмотрел на неё, как на человека, сморозившего несусветную глупость.

– Мам, она больная на всю голову, чего ты её слушаешь?

– Знаешь, нельзя так говорить, она всё?таки твой классный руководитель!

– Она озабоченная маньячка!

– Она о твоём будущем думает больше, чем ты сам!

– Я не знаю о чём она думает, и знать не хочу! – опять, как всегда, подкатило удушье.

От этой хрущёвки с четырёхметровой кухней, от пыльного зелёного ковра на стене с прицепленным к нему камчатским крабом. От высасывающих воздух разговоров, из которых торчат обиды на «биологического папашу», как нитки из кресла, в котором она сидит.

– Ну?ну. Сам?то ты подумать не можешь, нечем уже. Верхняя голова отключилась. Как течной сукой потянуло, бежишь, из штанов выпрыгиваешь. Я тоже видела тебя с какой?то курицей с начёсом. Страшная, как моя жизнь.

Я втянул воздух. Где?то под горлом завибрировала ярость. Чтобы не ляпнуть лишнего, я поднялся и вышел из комнаты.

– Какой?то ты неразборчивый! Получше не мог найти? – крикнула она мне в спину. – Такой же ё***ь, как папаша твой! Кобель!

Я аккуратно закрыл за собой дверь – хлопать ей было бы слишком мелодраматично – и упал на кровать. Спасибо, батя, за прощальный подарок: нажал кнопку, и больше не слышны крики из большой комнаты.