Медленный ад

Она тоже сделала затяжку и выпустила струйку дыма.

– Я, как сказал герой в старой комедии, курю редко и только после секса.

– А у нас был секс? Я б заметил.

Она рассмеялась.

– Не в физическом плане, но такой катарсис… Ощущение, как будто был.

Наши ощущения совпали.

– Юл… Прости, но дурацкое имя.

– Согласен, – горько усмехнулся я. – Тяжело, когда предки с головой не дружат. Я думал сменить, и забил. Хоть не Алёша.

– Дай угадаю. Мама сохла по Юлу Бриннеру.

– Она не настолько старая.

Инга прыснула, потом прислонилась щекой к моему плечу.

– Теперь я вижу, ты живой.

– Чтобы стать живым надо обосраться?

– Да… Бывает, этого достаточно. Ты так боишься показать свою слабость, что готов свалиться с небоскрёба. Страх обнажить свои недостатки – это тоже слабость.

– Я привык. У нас только дай слабину – разорвут. Быть женщиной, поверь, совсем неплохо.

Инга поднесла сигарету к моим губам.

– Уверен, что банка с ядовитыми жабами лучше стаи волков?

Я потянулся к ней, взъерошил носом чёлку.

– Ин, пойдём вечером погуляем? Просто побродим по улицам.

Инга затянулась, выпустила дым.

– Шеф сказал, что ты попытаешься ко мне подкатить.

– Зачем?

Она хмыкнула.

– Мы с тобой как два актёра с одним сценарием в руках. Кидаем реплики по очереди, отлично зная, что в финале. Хочешь повторить свой вопрос?

– Нет.

Мы помолчали.

– С физиологической точки зрения у меня мог бы быть сын твоего возраста.

– Но у тебя его нет.

Это было грубо, но я положился на интуицию. Я буду нести сейчас всё, что приходит мне в голову. В таких разговорах лучше не думать.

Инга достала ещё одну сигарету, раскурила её.

– У меня его нет…

Она протянула сигарету мне, но я отвёл её руку.

– И что ты хочешь?

Она пожала плечами:

– Ничего. Сейчас просто хочу побродить по улицам с тобой.

Я шёл к себе в кабинет и улыбался.

Мой отец был из редкой породы забитых гуляк. Слизняк со смазливой мордахой, никому не мог отказать. Его затаскивали к себе бабы разной степени потрёпанности, он послушно шёл за ними, всё время боялся, что спалится, от страха пил, по пьяни палился. Мать выковыривала его из чужих квартир и гнала домой ссаными тряпками. А в один момент теми же тряпками выгнала его из нашей квартиры.