Медленный ад

Справитесь? Когда господин Звейниекс закончит говорить, запустите его с рисунком, который принесёт уважаемая Василиса Витальевна, и пусть он скажет пару слов благодарности. Хорошо так скажет, слёзовыжимательно. Я в Вас верю.

Он хлопнул в ладоши:

– Работаем! Вень, крупный план на меня на фоне детей, плавно общий, захвати ящики и переходим к господину Звейниексу. Потом мне нужен будет переход к мальчику, крупный план на рисунок, пробежка. Смотри сам, но акцент на крупных планах.

Дети стояли, вытянувшись в струнку, как на военном параде.

– Давай, – кивнул он Вене, и сделал суровое лицо. – Эти дети для вас будто не существуют…

Пока Тушин делал подводку к речи Звейниекса, вниз по лестнице сбежала директриса с листом ватмана формата А3. Лисицына выхватила лист и бесшумно, перебежками от колонны к колонне подобралась ближе к детям. Веня заметил её, сменил ракурс и мотнул головой: «беги». Лисицына выхватила из заднего ряда белобрысого пацана и что-то горячо зашептала ему на ухо.

Через несколько секунд он уже стоял впереди посередине. Веня подмигнул ему и показал большой палец. Мальчик кивнул с важным видом, но не удержался. Полыхнула улыбка, и оператор понял, почему Лисицына выбрала именно его. Его улыбка сияла тёплым золотом. Веня понял, что репортаж получится.

Тушин закончил свою подводку, попросил Звейниекса сказать пару слов. Веня взял крупный план, приготовился к долгой речи, рыдающей о ноже монтажёра.

– Тут, в общем-то, говорить не о чем. Здесь, в этом интернате, живут такие же дети, как ваши, просто им не повезло: у них нет вас. У ваших детей есть, а у них нет. Когда было нужно, вас не оказалось рядом, чтобы объяснить им, чем отличается добро от зла. И эти дети сделали неправильный выбор, и попали в беду. Мы, концерн «АлияХим-Фарма», не можем подарить им родительскую любовь, но мы можем выделить часть нашей прибыли для их развития, чтобы этот интернат стал для них трамплином в новую, успешную жизнь.

Тушин за кадром восхищённо поднял вверх большой палец: «профи».

Веня глянул влево, мальчик с рулоном в руке не сводил с него глаз. Оператор показал на Звейниекса и кивнул. Как только старик договорил, и наступила тишина, он сорвался с места.