Лошадка Тая и Айдар-гора

– Мам, я серьёзно. Мне уехать надо. Ненадолго, на выходные.

"Навсегда" мелькнуло мечтой в голове… мелькнуло и исчезло.

Мама бережно положила на стол "телевизионные очки"

– И… Куда?

– В Питер.

– Господи, зачем?

– Мам, ну зачем ездят в Питер? Погулять по городу, в музей сходить, по каналам покататься.

– У тебя кто-то появился?

Голос у мамы немножко изменился, пара грамм надежды добавили пару градусов теплоты.

– Нет, – поспешила разочаровать её Тая, – просто хочу ненадолго сменить обстановку.

– А жить ты там где собираешься?

– Сниму койку в хостеле.

Мама закатила глаза к потолку и подумала, что неплохо б его побелить. Но вслух сказала:

– Ты вообще представляешь, сколько это стоит?

Тая представляла. Она расписала в заметке в своём телефоне все предполагаемые расходы: от пополнения карты "Подорожник" до оплаты за ночлег. И две кружки недорогого пива в "Харатсе" тоже посчитала.

А ещё она определённо и чётко представила, что будет, если она не поедет. Как сменится этот тягучий день новым, ничем не отличимым от старого, и чем дальше, тем больше понимаешь, что тебя нагрели и под видом жизни подсовывают что-то совершенно иное, дешёвое и безрадостное.

Она бы упала на колени и завыла от безнадёги, но родные не поймут. И Тая просто обняла маму за плечи и поцеловала сухую кожу между разложенными на прямой пробор волосами.

– Мам, если я не поеду, я сдохну, и, кажется, это уже не фигура речи. – сказала она очень тихо.

Плечи под её пальцами поплыли, и Тая поняла, в каком напряжении они находились до этого момента.

А мама подумала, что не может вспомнить, когда последний раз они с дочерью касались друг друга. Она похлопала дочкину руку:

– Езжай, доча, езжай, а то жизнь проживёшь и вспомнить будет нечего.

Сказала и надела «телевизионные очки». Сеанс окончен, не стоит привыкать. Инстинкт самосохранения.

Красное на камне

В 7 утра субботы Тая вышла из оренбургского поезда на стимпанковский перрон Московского вокзала. Её никто не встречал: Питер ещё не решил, нужна ему Тая или нет.

Это вам любой питерский понаех подтвердит: городу надо понравиться. Не примет – сгноит ближайшей зимой так, что или вены вскроешь или сбежишь из него в пофигистскую Москву. Там ты безразличен: живи, крутись, деньги зарабатывай, столица не переборчивая.

Тая об этом ещё не знала. Себе она решительно говорила: «я – только на выходные». И повторяла эту мантру чем дальше, тем чаще, чтоб убедительней звучало.