Приглашение к счастью

Я, тоже, пойду до конца.

– Ну, что же? Пойдём! – решительно отозвался Раевский, доставая из кабуры револьвер. Это был шестизарядный «Смит-Вессон», популярный сейчас в гвардии.

– Если господу богу было угодно сделать нас соперниками, то пусть он нас и рассудит.

Он разрядил барабан револьвера, оставив в нём один патрон, и, как то отрешённо, взглянул на Лео.

– Надеюсь, обойдёмся без секундантов?

Лео сразу понял намерение кавалергарда, тот собирался решить проблему кардинально и немедленно. Это означало, что отсюда должен был выйти только один из них.

В русской рулетке других вариантов нет.

– Я не знаю лучшего секунданта, чем господь бог – сдержанно ответил Лео, чувствуя, как внезапно похолодело в груди.

Он достал монету и вопросительно взглянул на Раевского.

– Орёл – сделал свой выбор кавалергард.

Монета, тускло поблёскивая, закрутилась в воздухе и глухо булькнув, опустилась на дно стакана изнутри которого, хищно расправив крылья, на них смотрел державный орёл.

– Снова Ваш выстрел первый, князь – констатировал Лео.

Раевский, с потрясающим хладнокровием, опорожнил стакан и выбросил на ладонь свой жребий. Бросив монету на стол, он застегнул мундир на все пуговицы и перекрестился. С этого момента начинался отсчёт последних мгновений жизни. Придав вращательное движение барабану револьвера, он приставил пистолет к виску. В это мгновение его лицо озарилось странной, идиотской улыбкой. Он нажал на спуск, и сухой щелчок курка подарил ему шанс на жизнь. Лицо кавалергарда, снова, стало строгим, он положил револьвер на стол, передавая сопернику смертельную эстафету.

Барабан револьвера больше крутить было нельзя, расклад шансов – четыре против одного, мог бы внушить оптимизм, но не в такой ситуации.

Лео, перекрестившись, поднёс пистолет к виску. Внешне спокойный, он совершил значительное волевое усилие, чтобы заглушить в себе естественное внутреннее противодействие здорового молодого естества, которому очень не хотелось умирать. Выстрела не было и на этот раз, но оба с неумолимой неизбежностью понимали, что он прозвучит.

Господь бог, видимо ещё не решил, кому из них отдать предпочтение потому, что третья и четвёртая попытки тоже не завершились выстрелом. Каждый остро чувствовал, что испытывает сидящий напротив. Очередной раз, когда боёк курка ударял не по капсюлю патрона, а в пустоту, получать в подарок жизнь длиной в сотню бешеных ударов сердца и тут же снова прощаться с ней, может только мужественный человек.